Опубликовано

Протопресвитер Михаил Помазанский

Протопресвитер Михаил Помазанский

22 октября/ 4 ноября — день кончины (1988) Михаила Ивановича Помазанского, протопросвитера Русской Православной Церкви Заграницей, богослова. Некоторые называют его одним из величайших богословов ХХ века. Вот, например, что пишет о нём иеромонах Серафим (Роуз): Протопресвитер Михаил Помазанский (1888-1988) уникален среди современных православных богословов. В возрасте 90 лет он ещё писал богословские сочинения, но что ещё важнее — он получил своё богословское формирование не в нынешних богословских школах, которые в какой-то мере отражают богословские сомнения и разделения современного православия, но в дореволюционной русской духовной академии, в то время, когда православие было едино в духе, когда оно было укоренено в столетних традициях и не страдало, как часто бывает с православной богословской литературой наших дней, «кризисом идентичности».

Но это не всё. Михаил Помазанский был не простым студентом дореволюционной богословской школы, но талантливым и усердным студентом: когда он учился в Волынской Духовной Семинарии в Житомире, на него обратил особое внимание архиепископ Антоний (Храповицкий). Диплом кандидата богословия Помазанский получил по окончании Киевской Духовной Академии. Кроме того, он происходил из духовного сословия, а его родители — из потомственных священнических семейств.

В 1908-1912 годах Михаил Помазанский учился в Киевской духовной академии, а в 1913 году, после женитьбы на дочери священника Вере Федоровне Шумской, поступил преподавателем церковно-славянского языка в Калужскую духовную семинарию. Когда большевики закрыли духовные школы, Помазанский вернулся на Волынь, отошедшую после Первой Мировой войны к Польше, и с 1920 по 1934 год преподавал в Ровенской русской гимназии.

В 1936 году, после аудиенции у митрополита Варшавского Дионисия, Михаил Иванович был рукоположен во священники и зачислен в клир Свято-Марие-Магдалинского Варшавского собора первым помощником протопресвитера Терентия Теодоровича, где прослужил до июня 1944 года. В 1936-38 годах он служил редактором православной еженедельной газеты «Слово».

После эвакуации из Варшавы в 1944 году, о. Михаил четыре года провёл в лагерях ДП в Германии, сначала в Мёнхегофе, затем в Шляйсхайме, где служил в храме Архистратига Михаила. В Мюнхене о. Михаил редактировал орган Синода РПЦЗ «Церковная Жизнь» и был секретарём Миссионерского комитета Синода РПЦЗ.

В 1949 году семья Помазанских эмигрировала в США и поселилась в Джорданвилле. Архиепископ Виталий (Максименко) назначил о. Михаила преподавателем Свято-Троицкой духовной семинарии, где он преподавал греческий, церковно-славянский языки и догматическое богословие. Кроме того, он много писал — перу о. Михаила принадлежит ряд брошюр и множество статей в газете «Православная Русь» и журналах «Православная Жизнь» и «Православный Путь». Большая часть этих статей позднее вошла в сборники «О жизни, о вере, о Церкви» (2 тома, 1976) и «Бог наш на небеси и на земли вся, елика восхоте, сотвори» (1985).

Среди многочисленных публикаций о. Михаила самой известной и широко используемой поныне является его учебник для духовных семинарий «Православное Догматическое Богословие» (1963, 1994).

О. Михаил принял самое непосредственное участие в создании Елизаветинского женского скита при Свято-Троицком мужском монастыре в Джорданвилле. Жена его сына Дмитрия, Наталья Сергеевна, профессор русского языка в колледже Сейнт Майклз в штате Вермонт, около тридцати лет ездила в Свято-Троицкий монастырь навестить свекра, который был и духовным её отцом. В 1984, выйдя на пенсию, она поселилась в Джорданвилле, преподавала в семинарии и писала статьи для монастырских публикаций (тоже под влиянием и по благословению о. Михаила). 18 декабря 1987 она стала послушницей, что положило начало созданию Елизаветинского скита, а 9 декабря 1993 приняла постриг в монашество, получив имя в честь святителя Иоанна Шанхайского. До самой своей кончины в 2011 году она с благодарностью и глубоким почтением вспоминала своего свекра и духовного отца.
Вера Федоровна Помазанская скончалась 18 марта 1982, а сам о. Михаил — 4 ноября 1988 года, не дожив нескольких дней до своего столетия. Похоронен он на кладбище Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле.

Опубликовано

Архимандрит Сергий (Пфефферман)

Слева о. Сергий (Пфефферман). Справа- о. Филимон. Оба валаамцы. Ноябрь 1946

19 июня/2 июля – день кончины архимандрита РПЦЗ Сергия (Пфеффермана, ок. 1860-1961). О. Сергий, валаамец, с 1930 служил в разных храмах РПЦЗ во Франции, скончался в Леснинском монастыре и похоронен в Фуркё.   

Архиепископ Серафим (Дулгов, 1923-2003)сказал о нём:  «Вспоминаю медонского архимандрита Сергия (Пфеффермана). Его дух, жертвенность, авторитет и даже исповедничество в трёх моментах его жизни сделало его не только достойным глубокого уважения, но и образцом для подражания. Я хотел бы напомнить его три исповедничества. Во-первых, когда он юношей принял крещение и подвергался гонению со стороны еврейской семьи, затем, во-вторых, при последней войне, при оккупации, как рождённый евреем. И, наконец, после окончания войны, в период существования здесь, во Франции, в Париже в особенности, советской лихорадки. Тогда абсолютно все приходы во Франции подчинились Москве, за исключением всего лишь трёх или четырёх приходов Русской Зарубежной Церкви, в том числе и приход о. Сергия в Медоне, который находился не где-то в провинции, а на виду у всех, почти в Париже». Когда представители Московской патриархии обратились к о. Сергию с предложением присоединиться к ним, он ответил: «Что дадите вы мне, если выдам я вам Его?» И они отступились.

Отец, ортодоксальный еврей, выгнал шестнадцатилетного подростка из дому за то, что обрадовался, когда его окропили святой водой на Богоявленском водосвятии. В ответ мальчик принял святое крещение, а потом стал послушником Валаамского монастыря, где провёл семь лет. Приняв в 1906 монашеский постриг с именем Сергий и священство в Московском Чудовом монастыре, он отправился в Русскую духовную миссию в Иерусалиме, чтобы проповедовать Православие тамошним евреям.

Во время Первой Мировой войны иеромонах Сергий вернулся в Россию и стал военным священником, но не приняв революцию 1917 года, выехал за границу. В 1925 он был возведён в сан игумена в русской православной миссии в Иерусалиме. Поддерживая все эти годы связь с Валаамом, он в 1925 взял сторону тех валаамских иноков, которые остались верны старому стилю.

В 1930 игумен Сергий переехал во Францию: в 1930-34 он — настоятельУспенской церкви в Виши, департамент Алье; в 1934-35 — настоятель церкви в Шелле под Парижем; в 1936-39 — настоятель прихода в Риве, департамент Луара. Все русские Рива и окрестностей были прихожанами храма, включая композитора Игоря Стравинского и его семью. В 1936 о. Сергий был возведён в сан архимандрита, и в 1941 стал настоятелем Воскресенского прихода в Медоне, недалеко от Парижа.

Во время оккупации Франции нацистами отец Сергий носил шестиконечную звезду, как это предписывалось евреям по законам Рейха. При этом он носил и крест Христов, как положено истинному пастырю. В то время произошел удивительный случай. Отцу Сергию нужно было срочно отправить письмо, и он пошёл купить марку на почте, но его туда не пустили как носящего жёлтую звезду. Батюшка, всегда твёрдо переносивший подобные испытания, заплакал и отправился восвояси, как вдруг у себя под ногами увидел нужную марку, причём совершенно новую!

После войны о. Сергий окормлял Национальную организацию витязей. А в начале 1950-х сблизился с архиепископом Иоанном (Максимовичем свт. Иоанн Шанхайский, 1896-1966), который в то время управлял Западноевропейской епархией.
В 1956 в храме Воскресения Христова в Медоне архимандрит Сергий отметил 50-летие священства.  Протоиерей Михаил Арцимович (+2002), в юности прислуживавший в алтаре отцу Сергию, вспоминал, что это был истинный монах, скромный и смиренный: как архимандрит первой степени, он имел право служить в мантии с красными скрижалями, но этим правом никогда не пользовался.


В том же году о. Сергий ушёл на покой, поселившись в Леснинском монастыре в Фуркё, где в это время жили валаамцы схиархимандрит Никандр (Беляков, 1885-1978) и игумен Тимолай (Пастухов). В день своей кончины о. Сергий с утра пел «Да возрадуется душа моя о Господе» и к вечеру мирно предал свою душу Господу, в воскресенье 19 июня, в день памяти св. ап.Иуды, брата Господня.

Опубликовано

Зарубежная Церковь о Катакомбной Церкви в 1950 году

Архиерейский Собор 1950 года

2/15 декабря 1950 года Архиерейский Собор РПЦЗ , который начался в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, а закончился в Новой Коренной Пустыни в Магопаке, опубликовал своё Послание к «возлюбленным во Христе чадам в рассеянии сущим». Это первое собрание архиеерев Зарубежной Церкви в Соединенных Штатах состоялось почти сразу по переезде туда из Германии Митрополита Анастасия (Грибановского) и Синода. Мы цитируем здесь ту часть Послания, которая показывает всемирное значение Истинного Православия, хранимого Зарубежной и Катакомбной Церковью в ХХ веке:
«В то время, как в нашем Отечестве попирается доныне свобода веры и нравственная правда, Зарубежная Церковь высоко держит свое святое знамя, не склоняя его перед красным драконом и следуя священным для нее заветам Святейшего Патриарха Тихона и бесчисленного сонма наших священномучеников и мучеников, благословение которых она чувствует над собою.
Чем более она ревнует о торжестве Христовой правды, тем более отвратительным является для нее облик коммунизма, как воплощения всякой лжи и неправды, как сатанинского начала, восстающего против всякого бога и чтилища, как религии зла, имеющего свои непреложные догматы, своих пророков и свой культ, установленный для созданных им кумиров. Напряженная непримиримая борьба с ним наполняет все тридцать лет ее существования.

Поскольку нынешний Московский Патриарх, и другие высшие иерархи Церкви в России остаются тесно связанными с безбожной советской властью и являются ее пособниками в ее преступной деятельности, направленной к разрушению царства Божия на земле, наша Зарубежная Церковь остается по прежнему вне всякого общения с ними, моля Господа только о том, чтобы Он просветил их духовные очи и отвратил их от того погибельного пути, на который они стали сами и влекут свою паству.

В тоже время мы, ее смиренные служители, лобзаем исповеднический подвиг Тайной или так называемой Катакомбной Церкви, будет ли она находиться в пропастях земли или скрываться в недрах самого Русского народа, храня тайну веры в чистой совести и борясь с ложью, распространяемой большевистской властью и предавшимися ей русскими епископами и клириками».

Присоковокупим к этой цитате выдержку из Завещания Блаженнейшего Митрополита Анастасия:
«Дорогим моим братьям, сопастырям и сослужителям во Христе, завещаю непоколебимо стоять на камне Святого и спасительного Православия, свято хранить апостольское предание, блюсти братское единение, мир и любовь между собою и оказывать тому, кому Бог укажет быть после меня, вести корабль Зарубежной Церкви, оказывать такое доверие и творить такое же послушание взаимной любви, какое они всегда оказывали моему смирению.
Краеугольным камнем для всех их взаимных отношений да послужит 34 апостольское правило, где так глубоко и ясно выражен дух соборного управления в Церкви.

Что касается Московской Патриархии и ея иерархов, то посколько они находятся в тесном, деятельном и доброжелательном союзе с Советской властью, открыто исповедающей свое полное безбожие и стремящейся насадить атеизм во всем русском народе, то с ними Зарубежная Церковь, храня свою чистоту, не должна иметь никaкого канонического, молитвенного и даже простого бытового общения, предостaвляя в то же время каждого из них окончательному суду Собора будущей свободной Русской Церкви.

Смиренный Митрополит Анастасий»

Уже в 1950 году Зарубежная Церковь заявила, что в СССР только Катакомбная Церковь хранит чистоту Православия, борясь с ложью, распространяемой большевистской властью и предавшимися ей епископами и клириками Московской патриархии. С ними же Зарубежная Церковь отказалась иметь всякое общение: каноническое, молитвенное и даже простое бытовое.

Опубликовано

Архимандрит Сергий (Шеин)

Оглашение приговора. Петроградский процесс 1922

В 1922 году большевики провели правительственную кампанию изъятия церковных ценностей, во время которой под предлогом помощи голодающим Поволжья реквизировали драгоценные камни и металлы из храмов и монастырей Православной Российской Церкви. Кампания имела две цели: во-первых, ограбить и во-вторых, разгромить Церковь. Грабёж осуществлялся в процессе сбора средств на дело мировой революции и правительственные нужды, а разгром Церкви производился через расстрел духовенства и церковный раскол. Судебные процессы по делу о сопротивлении изъятию ценностей прошли по всей стране.

Из огромного числа этих судов неправедных история запомнила два: Московский и Петроградский. К петроградскому процессу было привлечено 87 человек: 28 из них были оправданы, 49 получили от 7 дней до 5 лет. Расстреляны были четверо: митрополит Вениамин, архимандрит Сергий (Шеин), профессор права Юрий Петрович Новицкий и адвокат Иван Михайлович Ковшаров.

Прибывший в Петроград весной 1921 года архимандрит Сергий (Василий Павлович Шеин, 1870-1922), управляющий бывшего Троице-Сергиева Патриаршего подворья, был «весьма пассивным членом правления Общества приходов и буквально спал на собраниях». Тем не менее, членство в Обществе вменялось в вину отцу Сергию на Петроградском процессе. Вина его усугублялась отягчающими обстоятельствами — дворянским происхождением, высоким положением в дореволюционном обществе и высшим образованием:

Начиная с 1893 года молодой выпускник Училища правоведения Василий Шеин последовательно занимает ряд ответственных административных должностей. Он состоит помощником обер-секретаря в Правительствующем сенате, помощником статс-секретаря в Государственном совете, а в 1913 году от своей родной Тульской губернии избирается в члены Государственной Думы IV созыва.

Главной же его виной была всё возрастающая преданность Церкви: «1913 год — радеющий о благе Церкви мирянин и государственный деятель, 1917-й — мирянин, церковный администратор, секретарь Поместного Собора, 1920-й — монах и священник, 1922-й — мученик Христовой Церкви».
К своему сану и вообще к монашеству он относился с глубоким благоговением.

На допросе он отвечал с достоинством, но без малейшего намёка на высокомерие или презрение. Однако когда обвинитель попытался иронизировать над его саном, спросив: «Вы в миру были крупным помещиком, богатым человеком. Неужели вы приняли монашество по убеждению?», архимандрит Сергий возмутился: «Послушайте, Вы очевидно не понимаете, как оскорбителен Ваш вопрос. Я на него отвечать не буду».

И в своём последнем слове он говорил о монашестве, «нарисовал картину аскетической жизни монаха и указал на то, что, отрешившись от всех переживаний и треволнений внешнего мира, отдавши себя целиком религиозному созерцанию и молитве – он одной лишь слабой нитью остался привязан к сей жизни». Смертного приговора он нисколько не боялся: «Неужели же трибунал думает, что разрыв и этой последней нити может быть для меня страшен? Делайте своё дело. Я жалею вас и молюсь о вас».
Свои последние дни перед казнью о. Сергий провёл в полном спокойствии, чтении и молитве. Стараясь облегчить положение «смертника» своему сокамернику о. Михаилу Чельцову, который немало унывал и беспокоился, о. Сергий читал с ним акафист Иисусу Сладчайшему, служил с ним всенощную, обедницу, панихиду по покойной матери протоиерея и прочитал найденные в томике свт. Иоанна Златоуста слова утешения в «скорбях и несчастиях, посылаемых от Господа человеку: «… Знай, что Господь все это делает для тебя, и ты в конце концов от Господа не только получишь избавление от всех горестей, но и сторицей вознаграждение». О. Михаил вспоминал позднее:
«Впоследствии, уже в Доме предварительного заключения, сколько раз ни пытался я найти это место у Златоуста, так и не мог. Как будто оно куда-то из книги исчезло, или мы в те неповторяющиеся тяжелые минуты читали что-то, чего в книге не было. Тогда эти суждения Златоуста, видимо, ободрили о. Сергия, он прочитал их мне, и мы с ним на эту тему радостно побеседовали».

Восьмого июля смертникам приказали приготовиться к переезду в другую тюрьму, и священники исповедались друг другу. «Отец Сергий исповедался искренне, горячо и слезно. Это была его последняя земная исповедь», а по дороге на Шпалерную он шутил с конвоиром, угощая его клубникой и говоря, что «ягоды не отравлены, ибо мы и не думаем умирать». Расстреляли его через месяц после исповеди. Никто не знает, где он был казнён: до сих пор точно не известно, где именно были расстреляны четверо смертников Петроградского процесса, но большинство исследователей считает, что митрополит Вениамин, архимандрит Сергий, Юрий Петрович Новицкий и Иван Михайлович Ковшаров были расстреляны на станции Пороховые по Ириновской железной дороге.

Опубликовано

Варвара Брусилова

Суды над церковниками, 1922 год

10 сентября – день кончины (расстрел) Варвары Ивановны Брусиловой (урожд. Котляревской, 1899-1937), осуждённой на Московском процессе «церковников» в 1922 году. Судебные процессы над «церковниками» в деле изъятия церковных ценностей в связи с поволжским голодом 1922 года шли по всей стране. Самыми известными стали Московский (май 1922) и Петроградский (май-июль 1922). Совершенно особое место в Московском процессе заняла Варвара Брусилова двадцатидвухлетняя вдова и мать двухлетнего ребёнка. 3 апреля 1922 года она была арестована и 8 мая приговорена к расстрелу всего за одно слово, произнесённое в частной беседе. Но слово это было «политически неправильным». Брусилова произнесла слово «грабёж», проходя мимо храма, где происходило изъятие ценностей. Вот цитата из протокола её допроса на суде 29 апреля:
«Брусилова: Проходя мимо нашей церкви и увидев происходившее там изъятие, оскорбившее моё религиозное чувство, я политически неправильным словом выразила своё настроение, причём я обращалась не к толпе, а к моей знакомой, случайно проходившей тут же».

В последнем слове 7 мая она сказала: «Ваш приговор я встречу спокойно, потому что по моим религиозным верованиям смерти нет… Я милости и пощады не прошу…».

Её муж, бывший штабс-ротмистр лейб-гвардии Конно-гренадерского полка Русской Императорской армии Алексей Алексеевич Брусилов (1887-1919), сын прославленного военачальника Первой мировой войны Алексея Алексеевича Брусилова (1853-1926), командовал кавалерийской бригадой в Красной армии в 1919 году. В том же году он скончался, а вот при каких обстоятельствах — точно не известно. Большинство исследователей склоняется к тому, что он был захвачен в плен войсками Добровольческой армии — дроздовцами, деникинцами или корниловцами – и расстрелян. Но другие говорят о том, что Брусилов перешёл в Добровольческую армию и либо погиб на Дону, либо заболел тифом и скончался в Ростове, либо был убит при эвакуации из Новороссийска в 1920 году. Отец ротмистра Брусилова утверждал, что сын был бесспорно расстрелян белыми.

Бывший генерал от кавалерии Русской Императорской армии, командующий Юго-Западным фронтом в Первой мировой войне и изменивший ход войны своим знаменитым “Брусиловским прорывом”, генерал Брусилов добровольно вступил в Красную армию в 1920 году и возглавил в ней Особое совещание при главнокомандующем всеми вооружёнными силами Советской республики. Кроме того, он существенно помог новой власти тем, что подписал воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились», в котором призывал их служить большевикам, и также и воззвание к воинам Добровольческой армии генерала Врангеля, призывая их сдаваться красным и тем сохранить жизнь. 96 тысяч врангелевцев, поверивших заслуженному генералу и сдавших оружие, были расстреляны из пулемётов или утоплены в Чёрном море, а также и многие из 14 тысяч русских офицеров, добровольно вступивших в Красную армию по призыву Брусилова, были репрессированы.

В отличие от мужа и свёкра, Варвара Брусилова, урожденная Котляревская, потомственная дворянка и внучка действительного статского советника, не имела никаких иллюзий относительно новой власти, не верила ей и сдаваться ей не была намерена. Меру наказания на процессе 1922 года ей заменили на 5 лет заключения и отправили в Новинскую тюрьму, откуда она 31 июля 1922 года писала Ленину. Письмо её ни в коем случае не было прошением о помиловании, а было обвинением большевикам: «Не милости, не пощады я у Вас прошу, я спокойно глядела в глаза смерти весь долгий месяц одиночного заключения после приговора… У Вас, именующего себя вождём русской революции, я спрашиваю: какими словами, если не кровавой расправой назвать Ваш революционный суд? Не думайте, что этим путем Вы искорените религиозное чувство в душе русского народа. Знайте, что тысячная толпа, присутствовавшая на нашем процессе в Трибунале в то время, как Вы поливали нас грязью и называли нас бандитами и людоедами, эта толпа приветствовала нас, как новых мучеников христианства всюду, где могла».

Непримиримая, бесстрашная Варвара Брусилова, имевшая мужество «поднять голос в защиту своих святынь», была в 1920-е годы известна всей Москве: москвичи называли её “православной Жанной д’Арк”. Не сломили её и Соловки, куда человек её духа неизбежно должен был попасть в те годы. В своём письме от 24 октября 1934 года Екатерине Пешковой Брусилова не роптала на свою судьбу, а только просила перевести её с лесоповала в лагерь и тревожилась о тех, кто остался на воле. В переводе было отказано, но несгибаемая Брусилова вела свою борьбу до конца. Она работала на ферме в Соловках, получила новый срок — 10 лет, несколько раз объявляла голодовки и в июне, примерно, 37-го года ее вывезли самолетом с Соловков на лесоповальную командировку Белбалтлага.

14 марта 1937 Варвара Ивановна Брусилова была арестована в Медвежьегорском районе, 2 сентября 1937 приговорена к расстрелу, а 10 сентября расстреляна по обвинению «в ведении антисоветской агитации». Место расстрела: Водораздел (VII-VIII шлюзы Беломорканала).

Опубликовано

Митрополит Анастасий (Грибановский) в 1945 году

Митрополит Анастасий (Грибановский)
Митрополит Анастасий (Грибановский)

29 июня 1956 года Первосвятитель РПЦЗ Митрополит Анастасий (Грибановский) праздновал 50-летие пребывания в архирейском сане. По этому случаю, епископ Серафим (Иванов) вспомнил о том, какую роль сыграл митрополит в одном из самых ответственных и критических периодов истории Русской Зарубежной Церкви в 1945 году.

Сразу после второй мировой войны Запад был в страхе перед Сталиным: стоило тому захотеть, и Европа была бы захвачена Красной Армией в несколько недель. По всей Европе СМЕРШ и НКВД ликвидировали видных антикоммунистов (или похищали с последующей ликвидацией). Страшные события при выдаче армии Власова и казаков Лиенца запугали и держали в трепете всех русских эмигрантов и беженцев.

Русская Зарубежная Церковь тоже переживала в это время кризис. О Синоде много месяцев не было никаких известий, кроме тех, что распространяла большевицкая пропаганда: что Председатель Синода Митрополит Анастасий не то убит во время бомбардировок, не то увезён в Москву, где был вынужден признать советского патриарха.

Кроме того, Сталин стал искусно создавать иллюзию частичного возвращения страны к дореволюционным обычаям: в армии вернули погоны; воинские звания маршала, генерала, полковника; ордена Александра Невского, Суворова и Кутузова; в церкви восстановили патриаршество и назначили «святейшего патриарха всея Руси». Эмиссары Сталина ездили по всем странам русского рассеяния с торжественным обещанием полной амнистии и призывами брать советские паспорта и ехать в СССР: «Родина простила, Родина зовёт». Многие поверили.

Всё это создало смятение в русских зарубежных кругах, в том числе и в церковных. В сентябре 1945 парижский митрополит Константинопольской патриархии Евлогий (Георгиевский) признал сталинского патриарха, перешёл в Московскую патриархию, взял советский паспорт и публично заявил о своем намерении ехать в СССР. За месяц до него так же поступил парижский митрополит Зарубежной Церкви Серафим (Лукьянов), прежде резко выступавший против коммунистов. Позже выяснилась причина такого резкого изменения его взглядов: советские агенты недвусмысленно намекнули ему, что если он не признает московского патриарха, то будет предан суду, как военный преступник.

По приказу НКВД митрополит Серафим рассылал подчинённым и неподчинённым ему приходам Зарубежья указы с извещением о своем подчинении Москве и с требованием следовать за ним и возносить на богослужениях имя советского патриарха.

В Северной Америке митрополит РПЦЗ Феофил (Пашковский) также издал указ о поминовении патриарха. Подобное произошло в Южной Америке и на Дальнем Востоке, где большевицкие агенты сумели убедить архиереев, что митрополит Анастасий в Москве и признал патриарха.

Казалось, Русской Зарубежной Церкви приходит конец.

В это время Владимировскому монашескому братству имени преп. Иова Почаевского удалось вырваться из Германии и направиться в Женеву. Узнав, что митрополит Анастасий жив и находится с Курской Чудотворной Иконой в немецком городе Фюссене, братия отправили к нему посланника на велосипеде с письмом и с пакетом продуктов. Пакет у гонца украли вместе с велосипедом, но письмо мирополит Анастасий получил и узнал, что почаевская братия пробирается в Швейцарию и намерена помочь и ему туда пробраться.

Вместе с епископом Леонтием (Бартошевичем, в то время архимандритом), настоятелем Женевской церкви, почаевцы выхлопотали для митрополита Анастасия швейцарскую визу, и он прибыл с Курской Чудотворной Иконой в Женеву за два дня до Крестовоздвижения 1945 года, к престольному празднику женевского храма.

Владыка Анастасий немедленно разослал из Женевы телеграммы и письма всем архиереям Зарубежной Церкви с извещением, что Архиерейский Синод существует и находится в Германии, что к нему примкнули иерархи Украинской Автономной Церкви и Белорусской Церкви, что Синод не признал законным советского патриарха, а потому не может быть речи о подчинении ему и о возношении его имени на богослужениях.

Около полугода прожил митрополит Анастасий в Женеве, откуда было легко и удобно сноситься со всем свободным миром, чего нельзя было тогда сделать из Германии. Все это время было им употреблено на консолидацию позиций Русской Зарубежной Церкви..

Так слабый и беспомощный (по человеческому рассуждению) старец, находившийся под угрозой выселения из Швейцарии и под угрозой физического уничтожения чекистами, силой своего великого духовного авторитета разрушил козни московской патриархии, пользовавшейся поддержкой могущественного заграничного аппарата советской власти, и за шесть месяцев воссоздал Русскую Зарубежную Церковь.

По воспоминаниям епископа Серафима (Иванова), опубликованным в 1956 году в двухтомнике «Русская Православная Церковь Заграницей 1918-1968» Под ред. Гр. А.А.Соллогуб. Том 1. С. 201-205.

Опубликовано

Архиепископ Виталий (Максименко)

Архиепископ Виталий (Максименко)

7/21 марта – день кончины архиепископа РПЦЗ Виталия (Василий Иванович Максименко, 1873-1960). Помимо многолетней просветительской деятельности в типографии Иова Почаевского, которую он восстановил в начале прошлого века в Почаеве и привёл к процветанию, а потом вывез из большевицкой России в русское рассеяние, архиепископ Виталий много и плодотворно потрудился для Зарубежной Церкви — в 1947 он вывел из-под промосковского влияния американскую епархию РПЦЗ и за несколько лет значительно расширил её, в 1948 возглавил Свято-Троицкий монастырь в в Джорданвилле и основал при нём духовную семинарию.

Василий Максименко родился 8/20 августа 1873 в Глафировке Таганрогского округа в многодетной и очень бедной семье диакона, который скончался, когда Василию было шесть лет, а через год скончалась и мать. «Мы остались круглыми сиротами на руках старшей сестры лет 18, Маши. Нечем было кормиться. Нас посадили на «чугунку» и свезли к маминому брату. Отсюда начались наши сиротские мыканья, пока не попал я в духовное училище» (Архиепископа Виталий Мотивы моей жизни). Окончив Мариупольское духовное училище и Екатеринославскую духовную семинарию, Василий Максименко в 1895 поступил в Киевскую духовную академию, но за участие в студенческих беспорядках был отчислен в 1896 без права восстановления и назначен сельским учителем. Отдавшись всей душой делу народного образования, Максименко писал об этом своим друзьям, учившимся в Казанской духовной академии, а они показывали его письма ректору академии епископу Антонию (Храповицкому, 1863-1936), и тот, добившись отмены Святейшим Синодом постановления Совета Киевской духовной академии, принял Максименко на 2-й курс в Казанскую.
В 1899 Василий был пострижен епископом Антонием (Храповицким) в монашество, рукоположен в иеродиакона и иеромонаха и приписан к Донскому монастырю в Москве. В том же году он окончил академию со степенью кандидата богословия и назначен преподавателем Александровской миссионерской семинарии. Его нарекли Виталием в монашестве потому, что считали, что он очень болен, при смерти, и долго не проживёт. Есть монашеский обычай называть «Виталием» или «Зоей» (оба имени означают «жизнь») при постриге в таких случаях, когда постригаемый тяжко болен.
В 1903, по настоянию переведённого в Волынскую епархию архиепископа Антония (Храповицкого), о. Виталий был возведён в сан архимандрита, направлен в Почаевскую лавру и назначен редактором «Почаевского листка» и официальной части «Волынских епархиальных ведомостей». Две старых машины, немного шрифта, журнал при сотне подписчиков, большей частью бесплатных — вот что получил новый типограф. Через десять лет в типографии было уже восемь машин, все отделы типографского дела, две книжных лавки. «Почаевский листок» выходил два раза в месяц с ежемесячным приложением, при 5000 платных подписчиках, и к нему прибавились ежемесячный журнал «Русский инок», выходивший два раза в месяц «Школьник» и ежедневная газета «Волынская Земля» .

Монархист по своим убеждениям, о. Виталий старался оградить народ от революционных тенденций и возродить на Волыни православный самодержавный дух. Дважды он был принят на высочайшем уровне (в 1907 и в 1909) и докладывал ситуацию на Волыни, где его заботами существенно возросло число церковно-приходских школ, были созданы двухклассные народные школы и был открыт для крестьян «Народный банк». Архиепископ Антоний писал в 1910 Николаю Бердяеву: «…Архимандрит Виталий. Кто он? Он кандидат богословия 37 лет, бывший преподаватель духовной семинарии, принявший монашество ещё студентом, а теперь уже седьмой год трудящийся в Почаевской лавре в скромном звании заведующего типографией при 600 руб. доходу в год, в маленькой комнате без мебели <…> худой, почти чахоточный, никогда не смеющийся, но часто плачущий. Еще в 1905 году я настойчиво приглашал его в ректоры нашей семинарии, на генеральское положение, но он отказался, а теперь он был бы архиереем, если б изъявил согласие оставить свой Почаев… Что делал о. Виталий? В 1906 году обличал революционеров и удерживал народ от поджогов; в 1907 году закупил в Сибири хлеб для голодавших Волыни <…>; в 1908 году он взялся за переселенческое дело, нахлопотал союзникам земель в Забайкалье и Приамурье; еще ранее устроил в Почаеве юридическую консультацию по делам судебным, общество трезвости и пр.» (Колокол. 1909. № 1045. 3/16 сентября. С. 2-3; № 1046. 4/17 сентября. С. 2-3)

Узнав об отречении Императора, архимандрит Виталий прибыл в царскую ставку в Могилёв, с тем, чтобы умолять Государя взять своё отречение назад. Но к свиданию допущен не был. Во время Первой мировой войны, и особенно с переходом власти к большевикам и господством на юго-западе России петлюровцев и поляков, о. Виталий часто рисковал жизнью, спасая имущество типографии. Арестованный Петлюрой в марте 1919 года в Почаеве, он был заключён в базилианский униатский монастырь в городе Бучаче, где уже находились архиепископы Антоний (Храповицкий) и Евлогий (Георгиевский, 1868-1946). Из монастыря узники вышли только тогда, когда войска Петлюры отступили под натиском польской армии. И сразу же архимандрит Виталий поспешил на Волынь, где поляки, захватившие там власть, поместили его в подводный каземат Демблина (Ивангорода). Вызволенный из польского застенка митрополитами Антонием и Варнавой (Росич, 1880-1937), будущим сербским патриархом, он получил приглашение от патриарха сербского Димитрия (Павлович, 1846-1930) возглавить Синодальную типографию в Сремских Карловцах («Православная Русь» № 2, 1953).

В начале 1920х в Восточной Словакии проходило массовое возвращение из униатства в православие , и, по приглашению архиепископа Пражского Савватия (Врабец, 1880-1959), архимандрит Виталий переехал в Чехословакию, где основал монастырь Преподобного Иова Почаевского в Ладомировой, при котором с 1923 начала действовать типография. Леснинской Игумении Магдалине (Граббе, 1903-87) о архиепископе Виталии рассказывал её племянник, о. Антоний (Граббе, 1926-2005), который поступил в Ладомирово при нём очень молодым, в 17-18 лет. Владыка Виталий молодого послушника Алексея (Граббе) взял в помощники в канцелярию, заниматься бухгалтерией. Послушнику иногда приходилось вместе с архимандритом Виталием всю ночь сидеть над расчётными книгами. Кончали на заре, шли на молитву, и потом архимандрит брал его с собой полоть огород, чтобы братия не сказали, что настоятель отлынивает от грязных работ и приучает к этому молодого послушника.
В 1934 архимандрит Виталий вынужден был покинуть обитель и типографию, так как по настоянию митрополита Антония, 6 мая был хиротонисан в Белграде во епископа Детройтского, управляющего приходами Русской Зарубежной Церкви в Северной Америке, с местопребыванием в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, штат Нью-Йорк, где немедленно воссоздал типографию.

Протоиерей Михаил Помазанский писал в 1959: «Плоды епархиальной деятельности Владыки Виталия, плоды его руководства обителью, плоды его общего влияния — все перед нашим взором. Зарубежная Русская Православная Церковь в США и Канаде в течение одного десятилетия увеличилась в своем составе до ста приходов; многие из них имеют уже собственные храмы и церковные дома. Свято-Троицкий Монастырь, который разросся благодаря заботам Владыки, обогатился прекрасным храмом, большим новым четырехэтажным зданием, имеет большое хозяйство и ценное оборудование, а главное — хранит те устои и то направление, какие даны ему Владыкой Виталием. Большое типографское дело, развиваемое при монастыре, имени прп. Иова Почаевского, Православная Духовная Семинария, с правами высшего учебного заведения, подготовляющая новых пастырей Церкви, — над всем этим стоит личный моральный пример Владыки, по завету Апостола: «образ буди верным словом, житием, любовью, духом, верою, чистотою»» («Православная Русь» № 8, 1959).

В своем «Духовном Завещании», Владыка Виталий написал: «Прошу у всех прощения и молитв. Всех православных русских людей прошу и заклинаю принадлежать ни к какой иной юрисдикции, а только к Русской Заграничной Церкви, возглавляемой Митрополитом Анастасием и его законным преемником» («Православная Русь» № 6, 1960).