Была пострижена в мантию в 1932 году и заведовала монастырским детским приютом. Тайно пострижена в вел. схиму афонским старцем Кириком вместе с иг. Ниной и Мон. Анастасией. В 1949 году, по смерти схи-иг. Нины, была поставлена 3-й игуменией монастыря. Несмотря на решение Матушки Нины перевезти монастырь в Советский Союз, в 1950 году Матушка Феодора, вместе со своими помощницами, мон. Магдалиной (Граббе) и мон. Флавианой (Воробьевой) решили переехать во Францию и присоединиться к РПЦЗ. На этот шаг Матушку вдохновило собственноручное письмо св. прав. Иоанна Кронштадтского, найденное в бумагах покойной Матушки Нины, в кот. св. Иоанн Кронштадтский обещал всегда заботиться о монастыре.

Леснинский монастырь обосновался в городке Фурке, не далеко от Версаля и Парижа, а в 1967 смог приобрести старое имение в деревне Провемон в Нормандии. Последние два года своей жизни Матушка Феодора тяжело болела, была парализована после инсульта. Матушка оставила по себе память как строгая, но справедливая и любящая игумения. Была талантливым музыкантом, много занималась монастырским хором. Очень начитана была в аскетической святоотеческой литературе, была делательница Иисусовой молитвы, при ней монастырь переиздал Валаамский сборник о молитве «Умное Делание», кот. стал особенно известным в английском переводе « The Art of Prayer ». Многие сестры почитали Матушку Феодору не только как игумению, но и как духовную мать и наставницу в духовной жизни.

Похоронена Матушка Феодора возле главного монастырского храма. Вечная ей память!

Игуменья Евфросиния (Молчанова).

С помощницами мон. Магдалиной (Граббе) (четвёртой игуменьей монастыря) и мон. Флавианой (Воробьёвой)

Письмо св. прав. Иоанна Кронштадтского.

Der Beitrag 50-летие блаженной кончины схиигуменьи Феодоры (Львовой) erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

 From October 16th – 22nd 2025, it was an honor to host Mother Evfrosinia of Lesna Convent on a pilgrimage to Ephesus, a much-deserved rest for her after the strenuous organization of the patronal feastday of her convent, Lesna, which also celebrated the 140th anniversary of its founding. 

Matushka Evfrosinia came equipped with her own knowledge and veneration of St. John, which enriched our time spent with her.

Upon arriving at the Hermitage, Matushka was immediately struck by its proximity St. John’s very tomb; how we came to have such a place, she agreed, upon hearing the whole story, is clearly a miracle. 

Day 1: The Sepulcher Basilica of St. John and Ayasoluk (Agios Theologos) Hill

On the first full day of Matushka’s time in Ephesus, our first destination, of course, was the basilica complex of St. John. Bishop Akakije hosted the tour in Russian, aided by pictures brought to illustrate various details and reproductions of the basilica and the surrounding area, which he had acquired during his research. 

After entering through the monumental gates, the tour begins with an examination of a model of the surrounding region to orient the pilgrim

After examining the 3D model of the region, one can turn west to see the valley of Ephesus, which, thank God, still preserves an air of antiquity. In the distance, from left to right, can be seen the hills where the Seven Youths slept, the hill where St. Paul was imprisoned, the hills between which lie the ruins of Ephesus, and the shimmering Aegean. The largest building to the right is Isa Bey mosque (14th c.), notable for being one of the oldest and most impressive works of architecture from the Anatolian Beyliks; of course, its architecture imitates that of the Byzantines, so in that sense it is not wholly incongruous to the Christian eye searching for hints of the rich Christian culture that once thrived here. 

Downhill, between the basilica complex and Isa Bey mosque can be seen the ruins of an Orthodox monastery 

View to the east: the atrium, then the entrance into the basilica in the distance

Then one enters from the narthex to get a perspective of the church nave, while being shown some reproductions of the church 

   One cannot help but be awed by the dimensions of the church, even in its only partially reconstructed state 

Noting the cross-shape of the church and the location of the accompanying side rooms, baptistry, etc. 

The altar and opening to St. John’s tomb from which the miraculous dust used to spout. After an overall tour, with just the singing of the Troparion to St. John, Matushka would have the opportunity to come back on a different day to just pray at the tomb and soak everything in once more. 

More examination of models

After getting a good acquaintance with the Basilica, the next step is to go up to the top of the hill to the place where St. John wrote his gospel

Leading to the top of Ayasoluk hill, crowned by an Ottoman fortress, built on the foundations of the Byzantine

As one goes up, the views become more stunning.

On top of the hill: Where St. John wrote the gospel. The church built over that holy place was mostly demolished by the Ottomans, who left only the altar, which they walled up to serve as a cistern.

    At least this holy place is still marked and preserved, even if it has been stripped of its former ecclesiastical beauty. 

Day 2: Holy Liturgy in honor of Ephesus Saints Adauctus and Callisthene, Ephesus Museum

September and October are especially filled with Ephesus saints, and we were blessed, on Friday, Oct. 4/17, to celebrate Holy Liturgy in memory of Ephesus Saints Adauctus and Callisthene (4 c.). Even with the time constraints, Bishop Akakije quickly sketched an icon and composed a troparion and kontakion in their honor, which can be seen with the link above embedded with their names. 

Afterwards, we visited the Ephesus Museum, which is fairly small considering the importance of this ancient city, but still gives one an idea of its former glory. Matushka, who in the world was educated in art history, remarked on the quality of the pagan statues, which indicate the great prosperity of the region and remind us of what a great pagan stronghold this was when the Apostles came to preach. 

The most significant items from an Orthodox point of view are genuine clay ampoules which were used for carrying the miraculous dust of St. John’s tomb. 

There are also a few beautiful crosses and reliquaries.

 Matushka enjoyed the excellent coin collection, where we found which coins would have been used by the Seven Youths of Ephesus which shocked the Ephesians after their 200 year dissapearance, and the corresponding coins which they should have been using at the time. 

It is fascinating to see the remains of huge statues of pagan emperors (who were worshipped as gods), which the Christians later eched with crosses, perhaps a way of exorcising their pagan past and baptising their city. 

Though regrettably, most of the statuary that the locals choose to exhibit is pagan, some traces of Christianity still slip through, like this marble slab representing the sacrifice of Isaac. 

The more time we spend in Ephesus, the more traces of Christianity we discover. 

Day 3: Rest, Market, and Meryamana 

On Saturday, Matushka rested for a bit, then we took her for a walk to a bit of Selçuk and enjoy the very oriental (and ancient) experience of the Saturday outdoor market.

In the afternoon, we went to Meryamana, called by the Roman Catholics the House of the Virgin; for the Orthodox, however, there is no record of it being such a thing, but it is an ancient church, built on the foundations of an even more ancient church dedicated to the Theotokos. There is also a miraculous spring of water (agiasma) where we always fill up plenty of water. 

This ancient holy site is in a lush forest on top of Mt. Bulbul, which one can imagine must have been a beautiful place for a monastery. 

Day 4: Holy Liturgy and Ancient Ephesus

 On Sunday, after an early Holy Liturgy, we completed our official tour with a visit to the ruins of Ephesus. Sadly, almost all traces of Christianity have been hidden or erased from this massive archaeological site, one of the largest of its kind in the world. If you follow the official tour and audio guide, the great Christian monument of the Church of Our Lady, or the church of the Third Ecumenical Council, is the last thing that you see, and even easy to miss or skip. We, however, having found after several visits a shortcut to the church, an almost invisible path right from the lower entrance to the site, began with this great church. Beginning the tour with the monumental church puts you into a completely different frame of mind, and with that, the city itself, despite all the efforts of its non-Christian proprietors, comes into a completely different light. 

As we approached the church, we were struck by the sight of some new ruins that must have been uncovered recently. These were of a massive gymnasium. During pagan times, the gymnasium served for the training of athletes, but we postulate that during Christian times, it might well have become a theological school, as it is located right next to the great church.  Rising above both, farther west (not shown here) is a hill which is remembered as the place where St. Paul was imprisoned. At the time, this hill was probably a sort of island, but the water has retreated over the centuries due to silting of the Meander river. We imagined how St. Paul, from his viewpoint over the city, and immediately looking at the gymnasium where the athletes trained, was inspired to write, Put on the whole armor of God, that ye may be able to stand against the wiles of the devil… (Eph. 6:11). 

    The ruins of the church 

    Approaching the church from the back; opposite the church was the bishop’s palace, who would have had a direct entrance into the altar from his residence…

The pulpit from which St. Cyril of Alexandria anathematized Nestorius. Matushka holds a reproduction of the Ephesus Icon of the Theotokos which, according to tradition, was painted by St. Luke, and was kept in this church. Later, it was gifted to Matushka’s own name saint, St. Euphrosynia of Polotsk, by the Byzantine Emperor Emmanuel Komninos. Now it is known as the Toropets icon of the Theotokos, as it was kept in that city. Today it can be found in the Alexander Nevsky Church in Kniazhevo Ozero, some distance away from Moscow. 

    Studying the „double“ structure of the church, the first church was larger, but when it fell into disrepair, a smaller church was built within it.

View from the atrium towards the narthex.

    One can only imagine the splendor of this church in its day. 

   View of the gymnasium from the church. 

 After venerating at the church, we walked towards the ruins of Ephesus. Below is shown the harbor road, which leads from the port to the center of town.

   Presenting the city as a tourist attraction, emphasis is put on the fact that this road was used for the processions of the emperors; but to us, we can reflect on how it is the same road the Apostles used to come preach the word of God to the Ephesians.

The harbor road leads to the center of cultural life in Ephesus: the great amphitheater, which could seat 25,000 people. This was where the great riot in praise of Diana occurred, as recounted in Acts 19.  It is amazing to reflect on the grace given to the Apostles, which gave them the strength to overcome such earthly powers.

The agora where the Apostles preached

The library of Celsus (1st century AD), which was the third largest library in the ancient world after Alexandria and Pergamum

Walking up Curetes Street, one of the three main streets, towards the other entrance to the city 

Well-preserved Roman statues reveal the origins of the clothing depicted in icons.

More echoes of magnificence: the temple of Hadrian (1 c. AD), which we can also postulate was turned into a Christian church.

Even this rather cursory exploration of the ancient city left us with a strong impression of its magnificence both as a battlefield for the spreading of the gospel and later a shining beacon in Christendom.

Our last stop would have been the cave of the Seven Youths of Ephesus, but unfortunately, it is inaccessible due to archeological research, projected for the next two years. 

Instead, Matushka enjoyed some quiet time at our Hermitage, where we maintained our regular cycle of prayers, Canon, and Akathist to St. John the Theologian. She had the time to make her own quiet trip to pray at St. John’s tomb without haste. 

We also made a little trip to the Aegean, where St. John floated, shipwrecked, for fourteen days before being washed up on these shores.

Through the prayers of St. John the Theologian and all of the saints of Ephesus, may we safely navigate the seas of life and be brought to the eternal harbor of salvation! 

Источник: https://stjohnshermitage.blogspot.com/2025/10/the-pilgrimage-of-abbess-evfrosinia-of.html#more

Der Beitrag The Pilgrimage of Abbess Evfrosinia of Lesna erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

Der Beitrag Фильм-репортаж о праздновании 140-летия со дня основания Леснинского Святобогородицкого монастыря. erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

С 4 по 7 октября 2025 года в Леснинском Святобогородицком монастыре прошли праздничные дни, посвящённые 140-летию основания монастыря (1885 г), 175-летия со дня рождения и 100-летия со дня преставления основательницы и первой игуменьи обители преподобной Екатерины Леснинской, 15-летия её прославления и 75-летия пребывания монастыря во Франции.

Праздник начался с всенощного бдения, которое возглавил епископ Акакий Утешителевский в сослужении архиепископа Софрония Санкт-Петербургского и Северо-Русского и епископа Нектария Шумадийского. Владыкам сослужили 10 священников из Леснинской миссии в Западной Европе, Сербии и США. На двух клиросах пели хоры монастыря и Свято-Троицкого прихода в Астории штат Нью-Йорк (США).

По случаю праздника чудотворная Леснинская икона была вынесена на середину храма для всеобщего поклонения.

Воскресное богослужение началось с водосвятного молебна перед Леснинской иконой Божией Матери, который отслужил духовник монастыря архимандрит Евфимий (Трофимов).

Во время божественной литургии владыка Акакий вручил иерархические награды нескольким клирикам и сестрам обители и СИПЦ. Так, архимандрит Евфимий за многолетнюю службы в монастыре был награжден правом служения литургии с отверстыми Царскими вратами до Херувимской песни. Протоиерей Алексий Лебедев был награжден правом ношения наперсного креста с украшениями. Иерей Йован Ристич, служащий в епархии Утешителево, был возведён в сан протоиерея.

Монахиня Амвросия (Джанс) по ходатайству игумении и духовника монастыря, была назначена благочинной с возложением наперсного золотого креста. Монахиня Афанасия (Анненкова) назначена помощницей настоятельницы с возложением наперсного золотого креста.

После литургии состоялся крестный ход, проповеди архиереев и чин о панагии.

Владыка Софроний передал в дар Леснинскому монастырю икону его святых покровителей.

Для организации праздничной трапезы из-за большого стечения паломников, при котором монастырские помещения не могли всех вместить, на территории были установлены два шатра и надувная горка для детей. Кроме того, монастырь был открыт для свободного посещения жителей коммуны Шовенкур-Провемон. По оценке игуменьи Евфросинии, на литургии присутствовало около 200 паломников из 12 стран.

Воскресным вечером был совершен акафист Божией Матери, текст которого читали все три присутствовавших на празднике архиерея. В понедельник 7октября утром, в зимнем храме обители прошла небольшая конференция, на которой выступили исследовательница американского православия из Нью-Йорка Светлана Вайс с докладом о встрече епископа Тихона (Белавина) и Екатерины Леснинской и игуменья Евфросиния с докладом о позиции преп. Екатерины по восстановлению чина диаконисс в Православной Церкви.

Для Леснинской обители начался отсчёт 141-го года существования монашеского сестричества.

Der Beitrag Монастырский праздник 2025. Фоторепортаж erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

22 октября/ 4 ноября – день кончины (1988) Михаила Ивановича Помазанского, протопросвитера Русской Православной Церкви Заграницей, богослова. Некоторые называют его одним из величайших богословов ХХ века. Вот, например, что пишет о нём иеромонах Серафим (Роуз): Протопресвитер Михаил Помазанский (1888-1988) уникален среди современных православных богословов. В возрасте 90 лет он ещё писал богословские сочинения, но что ещё важнее — он получил своё богословское формирование не в нынешних богословских школах, которые в какой-то мере отражают богословские сомнения и разделения современного православия, но в дореволюционной русской духовной академии, в то время, когда православие было едино в духе, когда оно было укоренено в столетних традициях и не страдало, как часто бывает с православной богословской литературой наших дней, «кризисом идентичности».

Но это не всё. Михаил Помазанский был не простым студентом дореволюционной богословской школы, но талантливым и усердным студентом: когда он учился в Волынской Духовной Семинарии в Житомире, на него обратил особое внимание архиепископ Антоний (Храповицкий). Диплом кандидата богословия Помазанский получил по окончании Киевской Духовной Академии. Кроме того, он происходил из духовного сословия, а его родители – из потомственных священнических семейств.

В 1908-1912 годах Михаил Помазанский учился в Киевской духовной академии, а в 1913 году, после женитьбы на дочери священника Вере Федоровне Шумской, поступил преподавателем церковно-славянского языка в Калужскую духовную семинарию. Когда большевики закрыли духовные школы, Помазанский вернулся на Волынь, отошедшую после Первой Мировой войны к Польше, и с 1920 по 1934 год преподавал в Ровенской русской гимназии.

В 1936 году, после аудиенции у митрополита Варшавского Дионисия, Михаил Иванович был рукоположен во священники и зачислен в клир Свято-Марие-Магдалинского Варшавского собора первым помощником протопресвитера Терентия Теодоровича, где прослужил до июня 1944 года. В 1936-38 годах он служил редактором православной еженедельной газеты «Слово».

После эвакуации из Варшавы в 1944 году, о. Михаил четыре года провёл в лагерях ДП в Германии, сначала в Мёнхегофе, затем в Шляйсхайме, где служил в храме Архистратига Михаила. В Мюнхене о. Михаил редактировал орган Синода РПЦЗ «Церковная Жизнь» и был секретарём Миссионерского комитета Синода РПЦЗ.

В 1949 году семья Помазанских эмигрировала в США и поселилась в Джорданвилле. Архиепископ Виталий (Максименко) назначил о. Михаила преподавателем Свято-Троицкой духовной семинарии, где он преподавал греческий, церковно-славянский языки и догматическое богословие. Кроме того, он много писал – перу о. Михаила принадлежит ряд брошюр и множество статей в газете «Православная Русь» и журналах «Православная Жизнь» и «Православный Путь». Большая часть этих статей позднее вошла в сборники «О жизни, о вере, о Церкви» (2 тома, 1976) и «Бог наш на небеси и на земли вся, елика восхоте, сотвори» (1985).

Среди многочисленных публикаций о. Михаила самой известной и широко используемой поныне является его учебник для духовных семинарий «Православное Догматическое Богословие» (1963, 1994).

О. Михаил принял самое непосредственное участие в создании Елизаветинского женского скита при Свято-Троицком мужском монастыре в Джорданвилле. Жена его сына Дмитрия, Наталья Сергеевна, профессор русского языка в колледже Сейнт Майклз в штате Вермонт, около тридцати лет ездила в Свято-Троицкий монастырь навестить свекра, который был и духовным её отцом. В 1984, выйдя на пенсию, она поселилась в Джорданвилле, преподавала в семинарии и писала статьи для монастырских публикаций (тоже под влиянием и по благословению о. Михаила). 18 декабря 1987 она стала послушницей, что положило начало созданию Елизаветинского скита, а 9 декабря 1993 приняла постриг в монашество, получив имя в честь святителя Иоанна Шанхайского. До самой своей кончины в 2011 году она с благодарностью и глубоким почтением вспоминала своего свекра и духовного отца.
Вера Федоровна Помазанская скончалась 18 марта 1982, а сам о. Михаил – 4 ноября 1988 года, не дожив нескольких дней до своего столетия. Похоронен он на кладбище Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле.

Der Beitrag Протопресвитер Михаил Помазанский erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

19 июня/2 июля – день кончины архимандрита РПЦЗ Сергия (Пфеффермана, ок. 1860-1961). О. Сергий, валаамец, с 1930 служил в разных храмах РПЦЗ во Франции, скончался в Леснинском монастыре и похоронен в Фуркё.   

Архиепископ Серафим (Дулгов, 1923-2003)сказал о нём:  «Вспоминаю медонского архимандрита Сергия (Пфеффермана). Его дух, жертвенность, авторитет и даже исповедничество в трёх моментах его жизни сделало его не только достойным глубокого уважения, но и образцом для подражания. Я хотел бы напомнить его три исповедничества. Во-первых, когда он юношей принял крещение и подвергался гонению со стороны еврейской семьи, затем, во-вторых, при последней войне, при оккупации, как рождённый евреем. И, наконец, после окончания войны, в период существования здесь, во Франции, в Париже в особенности, советской лихорадки. Тогда абсолютно все приходы во Франции подчинились Москве, за исключением всего лишь трёх или четырёх приходов Русской Зарубежной Церкви, в том числе и приход о. Сергия в Медоне, который находился не где-то в провинции, а на виду у всех, почти в Париже». Когда представители Московской патриархии обратились к о. Сергию с предложением присоединиться к ним, он ответил: «Что дадите вы мне, если выдам я вам Его?» И они отступились.

Отец, ортодоксальный еврей, выгнал шестнадцатилетного подростка из дому за то, что обрадовался, когда его окропили святой водой на Богоявленском водосвятии. В ответ мальчик принял святое крещение, а потом стал послушником Валаамского монастыря, где провёл семь лет. Приняв в 1906 монашеский постриг с именем Сергий и священство в Московском Чудовом монастыре, он отправился в Русскую духовную миссию в Иерусалиме, чтобы проповедовать Православие тамошним евреям.

Во время Первой Мировой войны иеромонах Сергий вернулся в Россию и стал военным священником, но не приняв революцию 1917 года, выехал за границу. В 1925 он был возведён в сан игумена в русской православной миссии в Иерусалиме. Поддерживая все эти годы связь с Валаамом, он в 1925 взял сторону тех валаамских иноков, которые остались верны старому стилю.

В 1930 игумен Сергий переехал во Францию: в 1930-34 он – настоятельУспенской церкви в Виши, департамент Алье; в 1934-35 – настоятель церкви в Шелле под Парижем; в 1936-39 – настоятель прихода в Риве, департамент Луара. Все русские Рива и окрестностей были прихожанами храма, включая композитора Игоря Стравинского и его семью. В 1936 о. Сергий был возведён в сан архимандрита, и в 1941 стал настоятелем Воскресенского прихода в Медоне, недалеко от Парижа.

Во время оккупации Франции нацистами отец Сергий носил шестиконечную звезду, как это предписывалось евреям по законам Рейха. При этом он носил и крест Христов, как положено истинному пастырю. В то время произошел удивительный случай. Отцу Сергию нужно было срочно отправить письмо, и он пошёл купить марку на почте, но его туда не пустили как носящего жёлтую звезду. Батюшка, всегда твёрдо переносивший подобные испытания, заплакал и отправился восвояси, как вдруг у себя под ногами увидел нужную марку, причём совершенно новую!

После войны о. Сергий окормлял Национальную организацию витязей. А в начале 1950-х сблизился с архиепископом Иоанном (Максимовичем свт. Иоанн Шанхайский, 1896-1966), который в то время управлял Западноевропейской епархией.
В 1956 в храме Воскресения Христова в Медоне архимандрит Сергий отметил 50-летие священства.  Протоиерей Михаил Арцимович (+2002), в юности прислуживавший в алтаре отцу Сергию, вспоминал, что это был истинный монах, скромный и смиренный: как архимандрит первой степени, он имел право служить в мантии с красными скрижалями, но этим правом никогда не пользовался.

В том же году о. Сергий ушёл на покой, поселившись в Леснинском монастыре в Фуркё, где в это время жили валаамцы схиархимандрит Никандр (Беляков, 1885-1978) и игумен Тимолай (Пастухов). В день своей кончины о. Сергий с утра пел „Да возрадуется душа моя о Господе“ и к вечеру мирно предал свою душу Господу, в воскресенье 19 июня, в день памяти св. ап.Иуды, брата Господня.

Der Beitrag Архимандрит Сергий (Пфефферман) erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

2/15 декабря 1950 года Архиерейский Собор РПЦЗ , который начался в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, а закончился в Новой Коренной Пустыни в Магопаке, опубликовал своё Послание к «возлюбленным во Христе чадам в рассеянии сущим». Это первое собрание архиеерев Зарубежной Церкви в Соединенных Штатах состоялось почти сразу по переезде туда из Германии Митрополита Анастасия (Грибановского) и Синода. Мы цитируем здесь ту часть Послания, которая показывает всемирное значение Истинного Православия, хранимого Зарубежной и Катакомбной Церковью в ХХ веке:
«В то время, как в нашем Отечестве попирается доныне свобода веры и нравственная правда, Зарубежная Церковь высоко держит свое святое знамя, не склоняя его перед красным драконом и следуя священным для нее заветам Святейшего Патриарха Тихона и бесчисленного сонма наших священномучеников и мучеников, благословение которых она чувствует над собою.
Чем более она ревнует о торжестве Христовой правды, тем более отвратительным является для нее облик коммунизма, как воплощения всякой лжи и неправды, как сатанинского начала, восстающего против всякого бога и чтилища, как религии зла, имеющего свои непреложные догматы, своих пророков и свой культ, установленный для созданных им кумиров. Напряженная непримиримая борьба с ним наполняет все тридцать лет ее существования.

Поскольку нынешний Московский Патриарх, и другие высшие иерархи Церкви в России остаются тесно связанными с безбожной советской властью и являются ее пособниками в ее преступной деятельности, направленной к разрушению царства Божия на земле, наша Зарубежная Церковь остается по прежнему вне всякого общения с ними, моля Господа только о том, чтобы Он просветил их духовные очи и отвратил их от того погибельного пути, на который они стали сами и влекут свою паству.

В тоже время мы, ее смиренные служители, лобзаем исповеднический подвиг Тайной или так называемой Катакомбной Церкви, будет ли она находиться в пропастях земли или скрываться в недрах самого Русского народа, храня тайну веры в чистой совести и борясь с ложью, распространяемой большевистской властью и предавшимися ей русскими епископами и клириками».

Присоковокупим к этой цитате выдержку из Завещания Блаженнейшего Митрополита Анастасия:
«Дорогим моим братьям, сопастырям и сослужителям во Христе, завещаю непоколебимо стоять на камне Святого и спасительного Православия, свято хранить апостольское предание, блюсти братское единение, мир и любовь между собою и оказывать тому, кому Бог укажет быть после меня, вести корабль Зарубежной Церкви, оказывать такое доверие и творить такое же послушание взаимной любви, какое они всегда оказывали моему смирению.
Краеугольным камнем для всех их взаимных отношений да послужит 34 апостольское правило, где так глубоко и ясно выражен дух соборного управления в Церкви.

Что касается Московской Патриархии и ея иерархов, то посколько они находятся в тесном, деятельном и доброжелательном союзе с Советской властью, открыто исповедающей свое полное безбожие и стремящейся насадить атеизм во всем русском народе, то с ними Зарубежная Церковь, храня свою чистоту, не должна иметь никaкого канонического, молитвенного и даже простого бытового общения, предостaвляя в то же время каждого из них окончательному суду Собора будущей свободной Русской Церкви.

Смиренный Митрополит Анастасий»

Уже в 1950 году Зарубежная Церковь заявила, что в СССР только Катакомбная Церковь хранит чистоту Православия, борясь с ложью, распространяемой большевистской властью и предавшимися ей епископами и клириками Московской патриархии. С ними же Зарубежная Церковь отказалась иметь всякое общение: каноническое, молитвенное и даже простое бытовое.

Der Beitrag Зарубежная Церковь о Катакомбной Церкви в 1950 году erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

В 1922 году большевики провели правительственную кампанию изъятия церковных ценностей, во время которой под предлогом помощи голодающим Поволжья реквизировали драгоценные камни и металлы из храмов и монастырей Православной Российской Церкви. Кампания имела две цели: во-первых, ограбить и во-вторых, разгромить Церковь. Грабёж осуществлялся в процессе сбора средств на дело мировой революции и правительственные нужды, а разгром Церкви производился через расстрел духовенства и церковный раскол. Судебные процессы по делу о сопротивлении изъятию ценностей прошли по всей стране.

Из огромного числа этих судов неправедных история запомнила два: Московский и Петроградский. К петроградскому процессу было привлечено 87 человек: 28 из них были оправданы, 49 получили от 7 дней до 5 лет. Расстреляны были четверо: митрополит Вениамин, архимандрит Сергий (Шеин), профессор права Юрий Петрович Новицкий и адвокат Иван Михайлович Ковшаров.

Прибывший в Петроград весной 1921 года архимандрит Сергий (Василий Павлович Шеин, 1870-1922), управляющий бывшего Троице-Сергиева Патриаршего подворья, был «весьма пассивным членом правления Общества приходов и буквально спал на собраниях». Тем не менее, членство в Обществе вменялось в вину отцу Сергию на Петроградском процессе. Вина его усугублялась отягчающими обстоятельствами – дворянским происхождением, высоким положением в дореволюционном обществе и высшим образованием:

Начиная с 1893 года молодой выпускник Училища правоведения Василий Шеин последовательно занимает ряд ответственных административных должностей. Он состоит помощником обер-секретаря в Правительствующем сенате, помощником статс-секретаря в Государственном совете, а в 1913 году от своей родной Тульской губернии избирается в члены Государственной Думы IV созыва.

Главной же его виной была всё возрастающая преданность Церкви: «1913 год – радеющий о благе Церкви мирянин и государственный деятель, 1917-й – мирянин, церковный администратор, секретарь Поместного Собора, 1920-й – монах и священник, 1922-й – мученик Христовой Церкви».
К своему сану и вообще к монашеству он относился с глубоким благоговением.

На допросе он отвечал с достоинством, но без малейшего намёка на высокомерие или презрение. Однако когда обвинитель попытался иронизировать над его саном, спросив: «Вы в миру были крупным помещиком, богатым человеком. Неужели вы приняли монашество по убеждению?», архимандрит Сергий возмутился: «Послушайте, Вы очевидно не понимаете, как оскорбителен Ваш вопрос. Я на него отвечать не буду».

И в своём последнем слове он говорил о монашестве, «нарисовал картину аскетической жизни монаха и указал на то, что, отрешившись от всех переживаний и треволнений внешнего мира, отдавши себя целиком религиозному созерцанию и молитве – он одной лишь слабой нитью остался привязан к сей жизни». Смертного приговора он нисколько не боялся: «Неужели же трибунал думает, что разрыв и этой последней нити может быть для меня страшен? Делайте своё дело. Я жалею вас и молюсь о вас».
Свои последние дни перед казнью о. Сергий провёл в полном спокойствии, чтении и молитве. Стараясь облегчить положение «смертника» своему сокамернику о. Михаилу Чельцову, который немало унывал и беспокоился, о. Сергий читал с ним акафист Иисусу Сладчайшему, служил с ним всенощную, обедницу, панихиду по покойной матери протоиерея и прочитал найденные в томике свт. Иоанна Златоуста слова утешения в «скорбях и несчастиях, посылаемых от Господа человеку: «… Знай, что Господь все это делает для тебя, и ты в конце концов от Господа не только получишь избавление от всех горестей, но и сторицей вознаграждение». О. Михаил вспоминал позднее:
«Впоследствии, уже в Доме предварительного заключения, сколько раз ни пытался я найти это место у Златоуста, так и не мог. Как будто оно куда-то из книги исчезло, или мы в те неповторяющиеся тяжелые минуты читали что-то, чего в книге не было. Тогда эти суждения Златоуста, видимо, ободрили о. Сергия, он прочитал их мне, и мы с ним на эту тему радостно побеседовали».

Восьмого июля смертникам приказали приготовиться к переезду в другую тюрьму, и священники исповедались друг другу. «Отец Сергий исповедался искренне, горячо и слезно. Это была его последняя земная исповедь», а по дороге на Шпалерную он шутил с конвоиром, угощая его клубникой и говоря, что «ягоды не отравлены, ибо мы и не думаем умирать». Расстреляли его через месяц после исповеди. Никто не знает, где он был казнён: до сих пор точно не известно, где именно были расстреляны четверо смертников Петроградского процесса, но большинство исследователей считает, что митрополит Вениамин, архимандрит Сергий, Юрий Петрович Новицкий и Иван Михайлович Ковшаров были расстреляны на станции Пороховые по Ириновской железной дороге.

Der Beitrag Архимандрит Сергий (Шеин) erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

10 сентября – день кончины (расстрел) Варвары Ивановны Брусиловой (урожд. Котляревской, 1899-1937), осуждённой на Московском процессе «церковников» в 1922 году. Судебные процессы над «церковниками» в деле изъятия церковных ценностей в связи с поволжским голодом 1922 года шли по всей стране. Самыми известными стали Московский (май 1922) и Петроградский (май-июль 1922). Совершенно особое место в Московском процессе заняла Варвара Брусилова двадцатидвухлетняя вдова и мать двухлетнего ребёнка. 3 апреля 1922 года она была арестована и 8 мая приговорена к расстрелу всего за одно слово, произнесённое в частной беседе. Но слово это было «политически неправильным». Брусилова произнесла слово «грабёж», проходя мимо храма, где происходило изъятие ценностей. Вот цитата из протокола её допроса на суде 29 апреля:
«Брусилова: Проходя мимо нашей церкви и увидев происходившее там изъятие, оскорбившее моё религиозное чувство, я политически неправильным словом выразила своё настроение, причём я обращалась не к толпе, а к моей знакомой, случайно проходившей тут же».

В последнем слове 7 мая она сказала: «Ваш приговор я встречу спокойно, потому что по моим религиозным верованиям смерти нет… Я милости и пощады не прошу…».

Её муж, бывший штабс-ротмистр лейб-гвардии Конно-гренадерского полка Русской Императорской армии Алексей Алексеевич Брусилов (1887-1919), сын прославленного военачальника Первой мировой войны Алексея Алексеевича Брусилова (1853-1926), командовал кавалерийской бригадой в Красной армии в 1919 году. В том же году он скончался, а вот при каких обстоятельствах – точно не известно. Большинство исследователей склоняется к тому, что он был захвачен в плен войсками Добровольческой армии – дроздовцами, деникинцами или корниловцами – и расстрелян. Но другие говорят о том, что Брусилов перешёл в Добровольческую армию и либо погиб на Дону, либо заболел тифом и скончался в Ростове, либо был убит при эвакуации из Новороссийска в 1920 году. Отец ротмистра Брусилова утверждал, что сын был бесспорно расстрелян белыми.

Бывший генерал от кавалерии Русской Императорской армии, командующий Юго-Западным фронтом в Первой мировой войне и изменивший ход войны своим знаменитым “Брусиловским прорывом”, генерал Брусилов добровольно вступил в Красную армию в 1920 году и возглавил в ней Особое совещание при главнокомандующем всеми вооружёнными силами Советской республики. Кроме того, он существенно помог новой власти тем, что подписал воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились», в котором призывал их служить большевикам, и также и воззвание к воинам Добровольческой армии генерала Врангеля, призывая их сдаваться красным и тем сохранить жизнь. 96 тысяч врангелевцев, поверивших заслуженному генералу и сдавших оружие, были расстреляны из пулемётов или утоплены в Чёрном море, а также и многие из 14 тысяч русских офицеров, добровольно вступивших в Красную армию по призыву Брусилова, были репрессированы.

В отличие от мужа и свёкра, Варвара Брусилова, урожденная Котляревская, потомственная дворянка и внучка действительного статского советника, не имела никаких иллюзий относительно новой власти, не верила ей и сдаваться ей не была намерена. Меру наказания на процессе 1922 года ей заменили на 5 лет заключения и отправили в Новинскую тюрьму, откуда она 31 июля 1922 года писала Ленину. Письмо её ни в коем случае не было прошением о помиловании, а было обвинением большевикам: «Не милости, не пощады я у Вас прошу, я спокойно глядела в глаза смерти весь долгий месяц одиночного заключения после приговора… У Вас, именующего себя вождём русской революции, я спрашиваю: какими словами, если не кровавой расправой назвать Ваш революционный суд? Не думайте, что этим путем Вы искорените религиозное чувство в душе русского народа. Знайте, что тысячная толпа, присутствовавшая на нашем процессе в Трибунале в то время, как Вы поливали нас грязью и называли нас бандитами и людоедами, эта толпа приветствовала нас, как новых мучеников христианства всюду, где могла».

Непримиримая, бесстрашная Варвара Брусилова, имевшая мужество «поднять голос в защиту своих святынь», была в 1920-е годы известна всей Москве: москвичи называли её “православной Жанной д’Арк”. Не сломили её и Соловки, куда человек её духа неизбежно должен был попасть в те годы. В своём письме от 24 октября 1934 года Екатерине Пешковой Брусилова не роптала на свою судьбу, а только просила перевести её с лесоповала в лагерь и тревожилась о тех, кто остался на воле. В переводе было отказано, но несгибаемая Брусилова вела свою борьбу до конца. Она работала на ферме в Соловках, получила новый срок – 10 лет, несколько раз объявляла голодовки и в июне, примерно, 37-го года ее вывезли самолетом с Соловков на лесоповальную командировку Белбалтлага.

14 марта 1937 Варвара Ивановна Брусилова была арестована в Медвежьегорском районе, 2 сентября 1937 приговорена к расстрелу, а 10 сентября расстреляна по обвинению «в ведении антисоветской агитации». Место расстрела: Водораздел (VII-VIII шлюзы Беломорканала).

Der Beitrag Варвара Брусилова erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

29 июня 1956 года Первосвятитель РПЦЗ Митрополит Анастасий (Грибановский) праздновал 50-летие пребывания в архирейском сане. По этому случаю, епископ Серафим (Иванов) вспомнил о том, какую роль сыграл митрополит в одном из самых ответственных и критических периодов истории Русской Зарубежной Церкви в 1945 году.

Сразу после второй мировой войны Запад был в страхе перед Сталиным: стоило тому захотеть, и Европа была бы захвачена Красной Армией в несколько недель. По всей Европе СМЕРШ и НКВД ликвидировали видных антикоммунистов (или похищали с последующей ликвидацией). Страшные события при выдаче армии Власова и казаков Лиенца запугали и держали в трепете всех русских эмигрантов и беженцев.

Русская Зарубежная Церковь тоже переживала в это время кризис. О Синоде много месяцев не было никаких известий, кроме тех, что распространяла большевицкая пропаганда: что Председатель Синода Митрополит Анастасий не то убит во время бомбардировок, не то увезён в Москву, где был вынужден признать советского патриарха.

Кроме того, Сталин стал искусно создавать иллюзию частичного возвращения страны к дореволюционным обычаям: в армии вернули погоны; воинские звания маршала, генерала, полковника; ордена Александра Невского, Суворова и Кутузова; в церкви восстановили патриаршество и назначили „святейшего патриарха всея Руси“. Эмиссары Сталина ездили по всем странам русского рассеяния с торжественным обещанием полной амнистии и призывами брать советские паспорта и ехать в СССР: «Родина простила, Родина зовёт». Многие поверили.

Всё это создало смятение в русских зарубежных кругах, в том числе и в церковных. В сентябре 1945 парижский митрополит Константинопольской патриархии Евлогий (Георгиевский) признал сталинского патриарха, перешёл в Московскую патриархию, взял советский паспорт и публично заявил о своем намерении ехать в СССР. За месяц до него так же поступил парижский митрополит Зарубежной Церкви Серафим (Лукьянов), прежде резко выступавший против коммунистов. Позже выяснилась причина такого резкого изменения его взглядов: советские агенты недвусмысленно намекнули ему, что если он не признает московского патриарха, то будет предан суду, как военный преступник.

По приказу НКВД митрополит Серафим рассылал подчинённым и неподчинённым ему приходам Зарубежья указы с извещением о своем подчинении Москве и с требованием следовать за ним и возносить на богослужениях имя советского патриарха.

В Северной Америке митрополит РПЦЗ Феофил (Пашковский) также издал указ о поминовении патриарха. Подобное произошло в Южной Америке и на Дальнем Востоке, где большевицкие агенты сумели убедить архиереев, что митрополит Анастасий в Москве и признал патриарха.

Казалось, Русской Зарубежной Церкви приходит конец.

В это время Владимировскому монашескому братству имени преп. Иова Почаевского удалось вырваться из Германии и направиться в Женеву. Узнав, что митрополит Анастасий жив и находится с Курской Чудотворной Иконой в немецком городе Фюссене, братия отправили к нему посланника на велосипеде с письмом и с пакетом продуктов. Пакет у гонца украли вместе с велосипедом, но письмо мирополит Анастасий получил и узнал, что почаевская братия пробирается в Швейцарию и намерена помочь и ему туда пробраться.

Вместе с епископом Леонтием (Бартошевичем, в то время архимандритом), настоятелем Женевской церкви, почаевцы выхлопотали для митрополита Анастасия швейцарскую визу, и он прибыл с Курской Чудотворной Иконой в Женеву за два дня до Крестовоздвижения 1945 года, к престольному празднику женевского храма.

Владыка Анастасий немедленно разослал из Женевы телеграммы и письма всем архиереям Зарубежной Церкви с извещением, что Архиерейский Синод существует и находится в Германии, что к нему примкнули иерархи Украинской Автономной Церкви и Белорусской Церкви, что Синод не признал законным советского патриарха, а потому не может быть речи о подчинении ему и о возношении его имени на богослужениях.

Около полугода прожил митрополит Анастасий в Женеве, откуда было легко и удобно сноситься со всем свободным миром, чего нельзя было тогда сделать из Германии. Все это время было им употреблено на консолидацию позиций Русской Зарубежной Церкви..

Так слабый и беспомощный (по человеческому рассуждению) старец, находившийся под угрозой выселения из Швейцарии и под угрозой физического уничтожения чекистами, силой своего великого духовного авторитета разрушил козни московской патриархии, пользовавшейся поддержкой могущественного заграничного аппарата советской власти, и за шесть месяцев воссоздал Русскую Зарубежную Церковь.

По воспоминаниям епископа Серафима (Иванова), опубликованным в 1956 году в двухтомнике „Русская Православная Церковь Заграницей 1918-1968“ Под ред. Гр. А.А.Соллогуб. Том 1. С. 201-205.

Der Beitrag Митрополит Анастасий (Грибановский) в 1945 году erschien zuerst auf Леснинский монастырь.