В своём слове к прославлению св. прав. Иоанна Кронштадтского, произнесённом в 1964 году, будущий святитель выразился о тезоименитом с ним и очень почитаемом им святом так:

«…Он праведник великий. Он всю свою жизнь старался соблюдать заповеди Божии и творить всё, как Бог заповедал. Он благоговейный священнослужитель Церкви … по искреннему стремлению служить Богу он стал священником. Горячо он возносил молитвы Богу, старательно соблюдал устав церковный, воистину был образец и пример всем священнослужителям … Он был воплощением милосердия, всех жалел, всем помогал. Не только отзывался он на просьбы о помощи, но он сам отыскивал нуждающихся. Снисходил ко всем, старался всем помочь … Великий чудотворец, он чудесами своими наполнил весь мир, подобно св. Николаю Чудотворцу…»

В некотором смысле, эти слова оказались пророческими. Они описывают самого святителя Иоанна:  открывают нам, как он сам понимал святость, к чему стремилась его душа, каким примерам он подражал в своём служении Богу.

Тропарь святителю Иоанну начинается словами: «Попечение твое о пастве в странствии ея, се прообраз и молитв твоих…». Святая Церковь тут говорит, что главным делом жизни свят. Иоанна было именно попечение о пастве, забота о тех душах, которые вверил ему Господь. Мы, живущии здесь, в Западной Европе, сподобились быть частью паствы этого любвеобильного, многопопечительного пастыря, ибо верим, что он по сей день не оставляет в своих молитвах нас, потомков той паствы, которая знала его при жизни, в годы его служения в Западной Европе. Быть чадом великого святителя—великая честь, но и обязывает ко многому. Мы должны знать его житие, помнить его подвиги и исполнять его заветы. Давайте вспомним о них.

По решению Синода РПЦЗ, 3 июня 1934 года святитель Иоанн был хиротонисан в Белграде во епископа Шанхайского, викария Китайской и Пекинской кафедры. В Западную Европу он был направлен в июле 1951 года и нёс здесь, на нашей земле, своё архипастырское послушание до 1962 года, в течение 11-и лет. Скончался святитель Иоанн 2 июля 1966 года. Он прослужил архипастырем почти 40 лет, из которых 11 – то есть, чуть больше четверти этого служения – прошло здесь, в Западной Европе.

    Уже в своём «Слове при наречении во епископа» свят. Иоанн указал, каким будет его служение:

        «… Христос пришел на землю восстановить осквернившийся образ Божий в человеке, призвать людей, соединить их во единого человека, едиными усты и единым сердцем прославляющего своего Творца.
Задача каждого пастыря привлекать людей к тому единству, перерождать и освящать их. Что может быть более великим, чем воссоздать создание Божие! Какую большую пользу можно принести своему ближнему, чем подготовив его к вечной жизни! Нелегко выполнение сей задачи — приходится бороться с испорченной грехом природой человека. Часто встречается непонимание, а иногда сознательное сопротивление, ненависть со стороны тех, кого любишь и о ком заботишься. Велико должно быть самопожертвование пастыря и велика любовь к своему стаду. Все готов должен быть перенести он ради его пользы, и каждая овца должна найти место в его сердце… Если же столь трудны и сложны обязанности обычного пастыря и велика его ответственность за спасение им пасомых, что можно сказать об архипастыре? …
Архипастырь ответствен не только за всех агнцев, Богом врученных ему, но и за пастырей. Взыщется с него за каждого грешника, которого во время не образумил, за каждого, кто шел путем правды, но совратился с него. Долг его болеть болезнями своих овец и тем исцелять их, подобно Пастыреначальнику Христу, «раною Которого мы исцелехом» (Исаия 53, 5). Нет у него личной жизни, весь должен он отдаться делу спасения душ человеческих и водительству их в Царство Небесное. Он должен быть готов перенести все озлобления, гонения и самую смерть ради истины, пить чашу Христову и креститься Его крещением (Матф. 20, 23; Марк. 10, 39). Он должен заботиться не только о приходящих к нему, но и сам искать и возвращать стаду заблудших овец, нося их на раменах своих. Долг его возвещать Христово учение его незнающим, памятуя заповедь Господню: «шедше в мир весь проповедите Евангелие всей твари» (Марк. 16, 15). Будучи проникнут сознанием вселенскости Церкви, он не должен ограничиться заботой только о тех, кто непосредственно поручен ему, но должен духовным оком озирать всю вселенную Церковь Христову, желать просвещения всех народов и преуспеяния их в вере истинной, ибо в Церкви «несть еллин, ни иудей, варвар и скиф», но все суть одинаково любезныя дети Отца Небесного…»
Особенно утешительно его обещание молиться за нас, его будущих пасомых:

«…В сей великий для меня час молюсь о тех, кто воспитывал меня и назидал своими наставлениями и примером, молюсь о тех, среди которых проходило до сих пор мое церковное служение, о молодежи, которую воспитывал, о моей будущей пастве, о вселенской Церкви, о страждущей земле Русской!…»

Свят. Иоанн прибыл в Париж 21 июля 1951 года и поселился при Храме Воскресения Христова в Медоне. Наш Леснинский монастырь прибыл во Францию на год раньше, и к тому времени уже располагался в городке Фуркё, под Парижем. Леснинские сёстры и новый правящий архиерей встретились как старые друзья, ведь мы были знакомы еще по Сербии, где Леснинский монастырь находился с 1920 по 1950 год. Семья Максимовичей: родители Владыки, его два брата и сам будущий Святитель, – также прибыли в Белград в начале 20-х годов. В Сербии будущий святитель встретил мит. Антония Храповицкого, который, по словам самого вл. Иоанна, еще в Харькове стал руководителем его духовной жизни. Максимовичи стали прихожанами русского храма в Белграде, и в 1924 году мит. Антоний постриг Михаила Борисовича Максимовича (имя Вл. Иоанна в миру) во чтецы. Несомненно, эта благочестивая церковная семья бывала в сербском монастыре Хопово на Фрушкой горе, где тогда размещались леснинские сёстры. Там, в Хопово, в Белграде, или в Сремских Карловцах, в резиденции мит. Антония, на встречах русской церковной молодежи, Михаил Борисович наверняка встречал граф. Нину Павловну Граббе, поступившую в Леснинский монастырь к концу II-й Мировой войны, когда Хоповский монастырь уже сгорел, и сёстры жили в общежитии в Белграде. Нина Павловна, которая впоследствии стала монахиней, а потом игуменией Магдалиной, разделяла интерес и любовь вл. Иоанна к православному богослужебному уставу. Также будущий вл. Иоанн наверняка знал еще в миру близкую знакомую Нины Павловны, Елену Воробьёву, поступившую в монастырь вместе с ней, и ставшую впоследствии мон. Флавианой, сотаинницей Игумении Магдалины по постригам, иконописицей, секретарем и казначеей монастыря.

В 1926-м году мит. Антоний постриг Михаила Борисовича Максимовича в монашество, с наречением имени Иоанн, в память его предка, свят. Иоанна Тобольского. Постриг состоялся в Мильковском монастыре, единственном в Сербии монастыре с русским уставом и русской братией. Руководил монастырем старец схиархим. Амвросий (Курганов), духовное чадо последних оптинских старцев. Молодой иеромонах о. Иоанн в Сербии преимущественно занимался преподовательской деятельностью в сербских семинариях или «богословиях», как их называют сербы. Но летние каникулы он всегда проводил в Милькове, в монастыре, и наверняка встречал там молодую вдову, кн. Нину Николаевну Львову—будущую нашу Матушку схиигумению Феодору, которая приезжала в Мильково к Батюшке о. Амвросию, а в 1928 году поступила к Леснинским сёстрам в Хопово, и стала возглавлять там детский приют.

В 1934 году, ходатайством мит. Антония, иеромонах Иоанн (Максимович) был избран  синодом РПЦЗ и хиротонисан во епископа Шанхайского, викария Китайской-Пекинской епархии. Мария Димитриевна Шатилова, частая паломница в Хопово, рассказывала сёстрам, что она незадолго до хиротонии случайно, как ей показалась,  встретила  о. Иоанна в Сремских Карловцах. Он ей рассказал, что приехал выяснить ошибку, так как по недоразумению на его имя и адрес пришло письмо из Синода о назначаении какого-то о. Иоанна епископом в Китай. Но когда он опять встретил Марию Димитриевну, сказал: «Ошибка оказалась большей, чем я думал. Это именно меня назначили…»

молодая Игумения Феодора (Львова)

Братство Мильковского м-ря

Мильковский м-рь

Племяники Матушки Игумении Феодоры, оо. Леонтий и Антоний (Бартошевичи), также духовные чада и постриженики о. Амвросия, были соподвижниками о. Иоанна в Мильковском монастыре. Им тоже было суждено вновь встретиться с вл. Иоанном в Западной Европе. Вл. Леонтий в те годы был епископом Женевским. Ему часто приходилось замещать вл. Иоанна, который, помимо того, что был правящим архиереем Западно-Европейской епархии, оставался ответственным за свою китайскую паству и особенно за тех самых слабых и немощных стариков и детей, которые не смогли сами выехать из Шанхая, и которых вл. Иоанн сам эвакуировал на Филиппины, договорившись о возможности поселить их на маленьком острове Тубабао. Вл. Иоанн продолжал усиленно заниматься устроением дальнейшей судьбы многотысячного русского палатного городка, выросшего в филипинских джунглях, и часто отлучался, то в Америку, для хлопот и переговоров в Вашингтоне, то на Тубабао, для окормления и поддержки паствы.  Вл. Антоний (Бартошевич) стал преемником вл. Иоанна на Западно-Европейской кафедре после преждевременной, ранней смерти вл. Леонтия и перевода вл. Иоанна в Сан Франциско.
В 1952 году вл. Иоанн переехал в Версаль, совсем близко от Фуркё, и стал жить при епархиальном управлении, размещенном в здании русского кадетского корпуса имени Имп. Николая II-го. Владыка стал чаще бывать в Фуркё. Эти годы—период самого тесного общения свят. Иоанна и сестер нашего монастыря.

Чаще всего наши старые сёстры вспоминали вл. Иоанна на молитве и на богослужениях. Каждый его приезд был праздником для сестёр, хотя и сильно нарушал монастырский режим. Дело в том, что после службы Владыка еще долго оставался в храме, прикладывался и молился перед иконами, не желая расставаться с храмом и наново погружаться в необходимые дела, хлопоты и вообще всю мирскую суету. Из-за этого вечерняя трапеза часто начиналась в 12-м часу ночи. Утром, после Литургии, Владыка еще дольше оставался в храме, особенно по постным дням, пытаясь оттянуть время трапезы до 9-го часа по-церковному, т.е. до 3-х часов дня.

Вл. Иоанн не любил когда Утреня, по монастырскому обычаю, служилась с вечера, вместе с Вечерней, и часто настаивал на том, чтобы Утреню служили рано утром, как положено по Уставу. Матушка Игумения Магдалина мне рассказывала, что он ей как-то сказал: «Не зовите эту службу «утреней», если не служите её утром. Зовите хоть коровой, но только не «утреней». Если Вл. Иоанн не служил, он внимательно следил за богослужением, иногда по греческим минеям, переводя и выписывая для сестёр тропари или кондаки, отсутствующие в славянских минеях. Другие нужные тропари он находил в сербских богослужебных книгах. Всё это вошло в наш монастырский богослужебный чин и соблюдается по сей день. Богословские труды Владыки и его проповеди и послания пестрят цитатами из богослужебных книг; он полностью усвоил язык богослужений и мыслил именно этими категориями. У Владыки Иоанна отсуствовал музыкальный слух, но он следил за тем, что положено читать за службой, а что положено петь. В случае несоотвествий, он не останавливал и не поправлял, тем более, во время службы, но неодобрительно «цыкал». Матушка Магдалина еще рассказывала, как он однажды долго цыкал и что-то руками показывал, но объяснил только после службы. Дело было Великим постом, когда положено много земных поклонов. На службе стояли дети, и Владыка расстроился, потому, что они неправильно клали поклоны: поднимаясь, опирались пальчиками, а не кулачками. Владыка очень переживал, что они могут себе сделать больно.

Я упомянула выше, что владыка Иоанн был любителем и знатоком богослужебного устава или типикона, сложной системы составления богослужения по книгам разных циклов: Октоиха, Минеи или Триоди. Но подход у Владыки Иоанна был очень своеобразный. Он часто не считался со строгой иерархичностью типикона и с правилами и ограничениями, которые многие считают неопровержимыми. Владыка глубоко понимал сам дух типикона, вникал в смысл и содержание богослужебных текстов и по-своему их комбинировал. Ему всегда хотелось включить как можно больше: помянуть всех святых, празднуемых в этот день, отметить праздник, но не упустить и будничное последование и покаянные умилительные молитвы Октоиха, славить Воскресшего Христа пением богодухновенного пасхального канона преп. Иоанна Дамаскина, но и плакать у подножия Креста покаянным плачем преп. Андрея Критского. Матушка Магдалина, долголетняя уставщица монастыря, хорошо усвоила владыкин подход к уставу и постаралсь передать его нам, её ученицам. Уже в те годы никто не сомневался в святости владыки Иоанна. Сёстры видели его окруженным сиянием, другие видели его стоящим в воздухе, вознесённым над землёй в молитве.

Когда требовали того обстоятельства, вл. Иоанн служил полным архиерейским чином, знал его хорошо. Но достаточно часто он в нашем монастыре служил просто иерейским чином, в скромном иерейском облачении, повязав вместо архиерейского омофора шерстяной шарф и перекинув его через плечо. Он объяснял, что омофор символизирует ту заблудщую овцу, из-за который Добрый Пастырь готов оставить всё стадо, и обретши её, несёт на собственном плече. Позднее сёстры сшили ему омофор из толстой белой шерстяной ткани, в напоминание об этой обретённой овечке.

Владыка Иоанн придавал большое значение почитанию местных православных святых, искал о них сведения и всегда поминал их на отпуске.

Его любовь к богослужению отражена во многих указах, изданных им. В начале богослужебного года владыка изучал все необходимые переносы богослужений в связи с временем празднования Пасхи, утверждал их указами и рассылал по епархии. Следил за юбилейными датами, назначая соответствующие службы. И особенно заботился о молитвенном поминовении, как общем для всей РПЦЗ, так и о поминовении духовенства епархии и сестёр монастыря. О каждой кончине кого-нибудь из клира или монашествующих сообщалось всей епархии, и всему духовенство ставилось в обязанность их поминать.

Святитель Иоанн особо чтил память св. Царственных Страстотерпцев, и особенно заботился о достойном поминовении Царской семьи в день их мученической кончины 4/17 июня.Вспомним, что именно во время его пребывания на Западно-Европейской кафедре приступили к строительству Храма-Памятника в честь св. Иова Многострадального в Брюселле, где впоследствии Зарубежная Церковь служила торжественное отпевание Царской семьи.

В Леснинском монастыре почти с самого начало вошло в практику приглашатьправящего архиерея совершать монашеские постриги. По нашим записям, за 11 лет своего пребывания на Западно-Европейской кафедре, вл. Иоанн совершил 8 постригов в рясофор и 7 постригов в малую схиму, в мантию, в том числе и постриг в рясофор нашей Матушки Игумении Макрины. Матушка рассказывает, что она мечтала о постриге в какой-нибудь праздник Пресвятой Богородицы, а назначили его в на день памяти св. вел. муч. Артемия, день официального открытия нашего монастыря. Матушка по-монашески смирилась и никому не открыла своего желания, перенося его уже на мантийный постриг. Но вл. Иоанн прочитал её мысли и после пострига сказал ей: «Но и сегодня же хорошо?» Это был последний постриг, совершенный вл. Иоанном в нашем монастыре, в 1960-м году, незадолго до его назначения в Сан Франциско. Много лет спустя Матушка поняла, что вл. Иоанн знал, что не он будет совершать её постриг в мантию. Совершился он в 1967-м году, после кончины святителя, в день иконы Пресвятой Богородицы «Всех Скорбящих Радость», храмовой праздник собора, воздвигнутого святителем Иоанном в Сан Франциско, под которым его тогда погребли и в котором сегодня лежат его святые мощи.

Другое запомнившееся всем событие был постриг в рясофор матушки Надежды Соловьевой, вдовы священника, который скончался при монастыре, заповедав своей матушке остаться у нас и принять постриг после его смерти. О. Константин и матушка Надежда знали вл. Иоанна и раньше; он и определил о. Константина в Леснинский монастырь, когда тот заболел уже к смерти. Отношения у них были хорошие, но одно огорчало о. Константина: добрый и обыкновенно очень внимательный архипастырь никак не мог запомнить, что матушку зовут Надеждой, а не Наталией. Даже поздравления ко дню Ангела он несколько присылал ко дню св. муч. Адриана и Наталии, после чего о. Константин даже письменно ему выражал своё недоумение. Матушка Надежда исполнила завет своего Батюшки и поступила в монастырь. Схиигумения Феодора решила довольно скоро её постригать в иночество, так как она уже много лет послужила Церкви и была уже в возрасте. Кто знает хорошо наши леснинские традиции, знает, что у нас сохранилась практика дореволюционной Церкви не менять имя сестры при постриге в рясофор, так как монашеские обеты она на этой стадии еще не произносит. Представьте всеобщее удивление, когда вл. Иоанн вдруг при постриге назвал её не Надеждой а… Наталией. И новопостриженная инокиня Наталия тут же разревелась. Но чин был совершен, и так она осталась с. Наталией. Через несколько лет настало время мантийного пострига. Вл. Иоанн был уже в Сан Франциско. Когда Матушка Феодора вызвала с. Наталию чтобы объявить ей об этом, он сказала: «Я долго думала, как Вас назвать в монашестве, но решила оставить Вам имя Наталия. Я поняла, что вл. Иоанн знал, что не он будет Вас постригать в мантию, и поэтому тогда в рясофоре нарек Вас Наталией. Он ведь давно сам Вам выбрал это имя…»

С матушкой Надеждой и о. Константином связан и другой яркий случай поразительной прозорливости вл. Иоанна. Однажды он приехал к ним на приход к празднику Покрова Божией Матери. Прибыл накануне, к Всенощной. Праздник выпал на будний, рабочий день, и на службе почти никого не было. После отпуска о. Константин спросил владыку: «Владыко святый, Вы, вероятно, завтра будете служить иерейским чином?» Ведь не было ни диакона, ни прислужников, на клиросе—только матушка Надежда и старенький псаломщик. «Служба полным архиерейским чином, – объявил Владыка—архиерейская встреча в 9:30 утра.» И удалился к себе на покой, не обращая внимания на волнение и возражения о. Константина. Дома взволнованный и недоумевающий батюшка рассказывал о странных требованиях архиерея своей матушке, как вдруг зазвонил телефон. Звонил диакон из соседнего прихода. У них по каким-то обстоятельствам отменили службу, и он просил благословения приехать завтра к о. Константину служить, тем более, что узнал о приезде архиерея. О. Константин немного успокоился – хоть диакон будет на службе. Чуть позже позвонил старший алтарник, он в последнюю минуту всё же решился отпроситься с работы ради праздника, и завтра будет на Литургии. Также неожиданно появился второй прислужник, и какая-та семья решила детей не посылать в школу, а прийти на праздничную Литургию. Мальчики знают службу, могут прислуживать… О. Константин воспрял духом: всё неожиданно устроилось. Оставалась только проблема с хором: неужели матушке и старому псаломщику придется петь Литургию? Вдруг раздался стук в дверь. Там стоял незнакомый человек, он обратился к о. Константину: «Вы настоятель русского храма? Да? Разрешите представиться, я регент казачьего хора, мы здесь в городе на гастролях. Завтра будет служба? Нам очень хотелось бы спеть Литургию. Вы же знаете, как казаки чтут праздник Покрова…» И всё случилось точно так, как предсказал Владыка. Встреча архиерея состоялась в 9:30 утра, при пении мощного казачьего хора, и Литургия была отслужена невероятно торжественно, полным архиерейским чином.

К концу пребывания свят. Иоанна на Западно-Европекйской кафедре стал вопрос поиска более прочного места для Леснинского монастыря, так как хозяева общежития в Фуркё, где монастырь прожил уже более 10-и лет, отказались продлить аренду. С благословения вл. Иоанна, сестры приступили к поискам жилья, и с его же благословения был произведён денежный сбор на покупку подходящего места под монастырь. Переведенный на Сан Францискую кафедру в 1962 году, владыка Иоанн продолжал следить за процессом поиска, и одним из последних его деяний перед смертью было письмо матушке Феодоре с благословением покупать (за невероятно низкую цену!) найденное монахиней Магдалиной имение в деревне Провемон. Письмо пришло через несколько дней после кончины святителя.

Рассказ о связи нашего монастыря со святителем Иоанном будет неполным без упоминания его чада, с. Екатерины Глатоленковой, нашей с. Кати-огородницы, которая уже 64-й год живёт в монастыре. С. Катя—одна из шанхайских сирот вл. Иоанна, принятая им в приют свят. Тихона Задонского. С. Катя—одна из тех, кого Владыка вывез на остров Тубабао. Там она провела несколько лет в палаточном городке в джунглях и была свидетельницей тайфуна, грозившего полным уничтожением русскому лагерю. Но вл. Иоанн остановил тайфун своей молитвой. Болезни с. Кати сделали невозможным её въезд в Америку вместе в другими беженцами, и вл. Иоанн попросил матушку Феодору принять девочку в Лесну. Прозорливый владыка предвидел, что здесь она приобретёт настоящий дом и семью, будет много трудиться и станет полноценным членом нашего сестричества. С. Катя любила владыку как родного. В Фуркё, где она работала в трапезной, нередко старшие трапезарки подсылали её, когда Владыка долго не выходил из церкви, и она громко звала: «Владыка, я голодная!» И владыка Иоанн улыбаясь выходил из церкви, сказав Кате, «хорошо, я напишу воззвание, скажу, что леснинские сёстры голодают…»

Помимо с. Кати Владыка просил матушку Феодору временно принять 4-х монахинь,последних беженок из Китая, уже после массового отъезда на Тубабао. Они были из монашеской общины Владимирской иконы матушек Руфины и Ариадны и прожили у нас больше года. Эти сёстры ждали разрешение на въезд в Америку, чтобы вернуться в свой монастырь. Одна из них была глухонемой, и только по молитвам Вл. Иоанна смогла она пройти медицинскую коммиссию и беседу с сотрудником консульства, без того, чтобы заподозрили о её состоянии и выдали бы без проблем разрешение на въезд и поселение в Америке. В это же время поступили в Леснинский монастырь 3 послушницы из китайской паствы владыки Иоанна: сёстры Серафима, Валентина и Людмила.

Также по просьбе и с благословения вл. Иоанна провели 2 года в Лесне беженки со Св. Земли: Матушка Игумения Елизавета (Ампенова) и 6 сестёр. Изгнанные из своего родного Горненского монастыря из-за нежелания присоединиться к МП после захвата монастыря, они впоследствии основали Благовещенскую обитель в Лондоне.

В свою очередь, леснинские сёстры, как могли, заботились о владыке. Я уже упомянула особый шерстяной омофор, который ему сшили. Кроме того, монастырская иконописица м. Флавиана рисовала церковные грамоты для владыки. Леснинский монастырь участвовал в покупке дома для устройства храма в Париже, на улице «Сlaude Lorrain». Известно, что вл. Иоанн старался ходить босиком, а также никогда не ложился в постель, а отдыхал сидя. От этого, как и от долгого стояния на молитве, у него открылись кровоточивые раны на ногах, которые владыка упорно отказывался лечить, пока матушка Феодора не объявила ему: «Владыко святый, властью, данной мне как настоятельнице монастыря, приказываю Вам лечь!» Примерный послушный монах, владыка повиновался – лег в постель и разрешил вызвать врача.

На фотографиях владыкиных канцелярий и келий в доме свят. Тихона Задонского в Сан Франциско и при храме в Сеаттле, в красном углу видны репродукции Леснинской иконы, всталенные в рамочки. Это видимый знак того, что вл. Иоанн не забывал нашу святыню, знакомую ему еще с молодости в Сербии, и конечно же, когда он обращал свой молитвенный взор на эти карточки, он молился о нашей обители и наших сёстрах, и о всех своих чадах в Западно-Европейской епархии. Мы знаем, что свят. Иоанн отошел ко Господу перед Курской иконой Пресвятой Богородицы, положив перед Ней земной поклон. Я думаю, что мы можем надеяться, что обращаясь к Пресвятой Богородице незадолго до этого, он взглянул и на Леснинскую икону и в последние минуты своей земной жизни вспомнил о нас.

И после смерти вл. Иоанн не оставляет наш монастырь. В трудный момент он явился во сне матушке игумении Магдалине, подкрепил и подбодрил её. В 2006 году смотритель часовни, устроенной в бывшей усыпальнице свят. Иоанна направил матушке Макрине крупное пожертвование. В сопроводительном письме было рассказано, что вл. Иоанн явился смотрителю во сне и повелел, чтобы все средства, собранные в часовне за тот год, были бы отправлены в Леснинский монастырь. И с тех пор регулярно поступают нам пожертвования из часовни, в память о заботе владыки о нашем монастыре. И за неделю до нашего сегодняшнего торжества владыка послал нам своё благословение. Как раз в тот момент, когда я раскаивалась в задуманном усложнении нашего праздника и спрашивала себя: «Ну зачем я это всё затеяла?», совершенно неожидано пришла посылочка из Сан Франциско с маслом от мощей, со множеством иконочек, освященных на мощах, которые мы сегодня раздаём, и с другими иконочками и фотографиями. Я и не подумала попросить кого-нибудь в Сан Франциско об этом, и вот, сам святитель позаботился о нас и дал видимо знать о своём благословении на этот труд.

Спросим теперь себя, а что нам владыка Иоанн заповедал? Какими бы он хотел бы видеть нас, нас всех: священнослужителей, монашествующих и подвизающихся в миру? Что мы должны исполнить?

Во-первых, владыка Иоанн призывает нас к наиболее частому и наиболее осознанному участию в богослужениях. Служба Божия была самым важным делом его жизни, и все его труды, всё его расписание, строилось вокруг них. Известно, что при нём всегда был полный комплект богослужебных книг, и если он по обстоятельствам не мог быть на службе, он всю службу вычитывал. Рассказывают, что как-то в Париже вл. Иоанн спутал поезда, и вместо поезда на Женеву в Швейцарии, сел в поезд на Геную в Италии. На границе обнаружилась его ошибка, и его сняли с поезда. Пришлось ехать за ним на машине, и Владыка ждал много часов. Его нашли на вокзале, совершенно не возмущенным и не расстроенным, а обложенным книгами, за чтением службы. Никто ему не препятствовал заняться самым главным его делом, и он был спокоен. Мы знаем, что владыка Иоанн не был статным, красивым архиереем, не было у него какой-нибудь особой «школы» богослужения. У него полностью отсутствовал музыкальный слух и служил он без всякого «эффекта». Но его служение и участие в богослужении оставляло незабываемое впечатление, и по сей день тысячи людей с большим трепетом слушают старинные любительские звукозаписи с пением очень посредственных эмигрантских хоров или леснинских старушек и с еле разбираемыми возгласами и проповедями, лишь бы хоть как-то приобщиться к служению и молитве этого святителя.

Во-вторых, владыка Иоанн призывает нас постоянно изучать и хорошо знать нашу Православную веру. Несмотря на свою скромность и истинное монашеское смирение, вл. Иоанн отнюдь не был простецом или невеждой. Вспомним, что он окончил военную школу–кадетский корпус и имел два высших образования: юридическое и богословское. Он немало лет проработал преподователем и воспитателем. Его богословские статьи, написанные по просьбе и под руководством другого выдающегося русского богослова, вл. мит. Антония (Храповицкого), а также его проповеди, открывают нам хорошего знатока Священного Писания, богословски образованного человека. Вл. Иоанн не мог бы так любить и глубоко понимать православное богослужение без тщательного изучения Церковной истории и патристики, без хотя бы поверхностного знакомства с древними языками. Его проповеди, посвященные русским святым, указывают на хорошее знание русской истории и на осмысление духовного пути русского народа. Его почитание местных святых и желание просвещать всех окружающих его светом Истины заставляло его знакомиться с историей и культурой стран и народов, среди которых ему приходилось служить: будь то Сербский Православный народ, языческий Китай, прекрасная Франция или новый мир—Америка. И путём обретения таких познаний Святитель Иоанн всех нас призывает к миссионерству, к проповеди Православия.

Словом, свят. Иоанн призывает нас к подлинному благочестию и к святости. Почему менно его пример может нас подбодрить и вдохновить? Как у многих из нас, у вл. Иоанна не было каких-то явных, ярких талантов или способностей. Маленький, невзрачный, неуклюжий и не музыкальный. Даже любящий его мит. Антоний сказал о нём: «Этот маленький, слабый физически человек, по виду почти как дитя». Но добавил: «…он есть чудо аскетической стойкости и строгости». И отсылал он его в Китай «как свою душу, как своё сердце…» Пришел вл. Иоанн к этому не сразу и нелегко. Сам он говорил в своём слове при наречении:

«Плохо я представлял себе в начале путь, которым нужно идти. Подрастая, думал себя посвятить военной или гражданской службе Отечеству, являвшемуся тогда оплотом и хранителем истинного благочестия.»

И хотя духовная жизнь всегда влекла Владыку, но только в эмиграции, к концу учебы, в 30 лет он решился на монашество:

«Совершившееся крушение государственной мощи нашего Отечества убедило меня окончательно в непрочности всего земного и слабости человеческих сил и способностей, и я решил отречься от сует земного мира, посвятив себя едино служению Богу.»

Впоследствии вл. Иоанн никогда не сторонился людей и не осуждал мирскую жизнь, был всем доступен. Он ходил в гости к знакомым. Бывшие его прислужники рассказывали, что он им давал деньги на кино, если считал фильм полезным. Матушка игумения Александра (Чернявская), вспоминая своё детство при вл. Иоанне, рассказывала, как он смеялся над её детскими проказами и как он с ней вместе мечтал, что он будет приезжать к ней на ослике с провизией, когда она станет монахиней-подвижницей в пустыне. В благодарственных речах на свой день Ангела он благодарил не только тех, кто пришел помолиться, но и тех, кто устроил торжество, позаботился о приеме посетителей. Своим чадам и пасомым он давал советы не только о духовной жизни, но и о работе, женитьбе, учебе, о визах и налогах.

Как у всех людей, были у вл. Иоанна недостатки и слабости. Он не был хорошим администратором, бывали конфликты. Он не всегда разбирался в людях, был наивен и доверчив, и это иногда приводило к серьёзным ошибкам. Некоторые называли его юродивым, и хотя вл. Иоанн никогда не позволял себя поступки, которые могли бы умалить или скомпрометировать архиерейское достоинство, его всецелое погружение в жизнь Церкви и безразличие ко всему суетному и земному, часто делали его неудобным и неудовлетворительным собеседником или сотрудником. Один из его диаконов сказал: «Со святыми упокой, да. Но жить с ними—не дай Бог!»

Но все эти немощи становились неважными и блекли в свете самого выдающегося качества владыки Иоанна: его безконечной, всеобъемлющей любви. Он не мыслил себя вне служения людям:

«… служение Богу, властно призывая мою душу «отречься себя, взять крест свой и идти за Христом» (Матф. 16, 24; Марк. 9, 24), в то же время накладывало внутреннюю необходимость стать ловцом людей… Не смею помыслить себя достойным сего сана, сознавая греховность свою, но боюсь и отрекаться от него, слыша слова Господни, обращенные к согрешившему, но кающемуся Петру: «Аще любиши Мене, паси агнцы Моя, паси овцы Моя». Святой Иоанн Златоуст, объясняя настоящее место Евангелия, обращает внимание на то, что в доказательство любви Господь потребовал не иного подвига, а именно подвига пастырства. Почему же так велико в очах Господних пастырское служение? Потому, что пастыри, по выражению апостола Павла, суть «Богу споспешницы» (I Кор. 3).»
Будучи великим подвижником и молитвенником, владыка святитель Иоанн сумел соединить этот подвиг с непосредственным участием в жизни своей паствы. Он сам объяснял:
«Заботясь о спасении людей, должно применяться к их понятиям; дабы привлечь всякого, подражая в том апостолу Павлу, и подобно ему нужно быть способным сказать: «Быть Иудеем яко иудей, да иудеи приобрящу, беззаконным яко беззаконен, да обрящу беззаконныя. Бых немощным, яко немощен, да немощныя приобрящу: всем бых вся, да всяко некия спасу» (I Кор. 9, 21-22).

Заботясь о спасении душ человеческих, нужно помнить, что люди имеют и телесные потребности, громко заявляющие о себе. Нельзя проповедывать Евангелие, не проявляя любовь в делах. Но при том нужно опасаться, чтобы заботы о телесных потребностях ближних не поглотили все внимание пастыря и не шли бы в ущерб попечению о духовных нуждах, помня слова апостолов: «не угодно есть нам оставльшим слово Божие служити трапезам» (Деян. 6, 2). Все должно быть направлено к снисканию Царства Божия и исполнению Христова Евангелия. Истинное христианство не состоит в умоотвлеченных рассуждениях и учениях, а воплощается в жизни. Христос сходил на землю не для того, чтобы преподать людям новые знания, а чтобы призвать к новой жизни. К вечной жизни мы приуготовляемся в жизни земной. Обстоятельства и события временной жизни влияют и на духовную жизнь человеческую. Сильные характером преодолевают влияние окружающей среды, а слабые поддаются ему. Сильные духом закаляются при гонениях, но слабые падают. Потому нужно, насколько возможно, создавать условия, в которых бы возможно больше людей могло духовно созидаться.

Пастырю нельзя уклоняться от участия в общественной жизни, но участвовать в ней нужно в качестве носителя Христова закона и представителя Церкви. Священнослужитель не смеет превращаться в обыкновенного политического или общественного деятеля, забывая главную сущность своего служения и его цель. Христово Царство «не от мира сего» (Иоан. 18, 36), и Христос не устроял земного царства. Не делаясь политическим вождем и не вдаваясь в партийные распри, пастырь может давать духовное освящение явлениям жизни, дабы его пасомые знали путь, которого держаться, и являлись бы христианами как в своей личной жизни, так и в общественной. Архипастырь должен уметь каждому дать совет духовный: и монаху отшельнику, очищающему душу от помыслов, и царю, устрояющему державу, и военачальнику, идущему на брань, и обычному гражданину…»

Мы упомянули о человеческих недостатках вл. Иоанна, но я не могу припомнить случая, чтобы он кого-либо обидел или огорчил, чтобы его обвинили в пренебрежении кем-либо, в отсутствии внимания или заботы. Можно предположить, что именно эта горячая любовь, это постоянное стремление служить людям и призвали на святителя особую благодать Божию и сподобили его дара чудотворения, исцеления и прозорливости. Господь Сердцеведец знал, что вл. Иоанн никак не возгордится, никак не возомнит о себе или прельстится, а всё направит исключительно на благо своей пастве. В тропаре свят. Иоанну мы поём «…тако веруем, познавше любовь твою, Святителю Чудотворче Иоанне!…» Помолимся ему, чтобы он вымолил нам хоть малую долю этой наивысшей добродетели, такой подлинной христианской евангельской любви. И обратимся к нему его же словами, некогда сказанными в «Слове на прославление св. прав. Иоанна Кронштадтского», с чего я начала это выступление:

«…Воззовем же к нему ныне, когда он пред всеми воссиял на духовном небе: «Молись о нас святителю Отче Иоанне, обрати всех нас на путь спасения… да радостно воззовем тебе: Радуйся святителю Отче Иоанне, пречудный чудотворче, и о нас к Богу молитвенниче! Святителю Отче Иоанне, спасай нас молитвами твоими!»

Der Beitrag Святитель Иоанн Шанхайский и Леснинский монастырь erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

Схиигумения Феодора, в миру княгиня Нина Николаевна Львова, родилась в Хабаровске 29 марта 1893 года, в семье Николая Тумковского, бывшего в то время Правителем Канцелярии Сибирского Края. Вскоре семья переселилась в Киевскую губернию, и Нина Николаевна окончила высшие женские курсы в Киеве. В 1914 году она пошла на фронт сестрой милосердия. Во время гражданской войны она вышла замуж за князя Константина Львова и участвовала вместе с ним в походе Белой Армии. Через восемь месяцев после свадьбы князь Львов скончался от сыпного тифа. Нина Николаевна покинула Россию вместе с Белой Армией.

Девятого марта 1928 года, по благословению Митрополита Антония, Нина Николаевна поступила в Леснинский монастырь, находившийся тогда в Хопове, в Хорватской части Югославии, где со временем приняла постриг с именем Феодоры. Монахиня Феодора заведывала детским приютом в Хопове и привела его в цветущее состояние. Дети были здоровы и счастливы, и за время её управления ни один ребёнок не умер. В разных странах света есть теперь люди, с любовью и благодарностью вспоминающие о своём пребывании в Хоповском приюте.

Обладая прекрасным слухом и голосом, монахиня Феодора пела и читала в церкви, а также несла наряду с другими монахинями все послушания. Ещё до своего поступления в монастырь и впоследствии, как монахиня, м. Феодора пользовалась наставлениями Владыки Митрополита Антония, а также Мильковского игумена Архимандрита Амвросия и была присной дочерью Афонского Архимандрита Кирика, бывшего духовником сербского духовенства. Он и постриг её в схиму.

После объявления независимости Хорватии во время немецкой войны, монастырь претерпел много опасностей и скорбей. Так как тогдашняя Игумения Нина была уже очень престарелая и больная, неутомимая и энергичная м. Феодора постепенно стала главной поддержкой сестёр.

Ещё большие заботы, как моральные, так и материальные, легли на неё, когда монастырь был сожжён коммунистами и сёстры перевезены в Белград, где они жили в самых тяжёлых условиях во время немецкой оккупации и впоследствии, при установлении коммунистического режима  в Югославии.

Одиннадцатого марта 1949 года скончалась Игумения Нина, и м. Феодора стала настоятельницей и потом Игуменией Леснинского монастыря. 10 августа 1950 года монахини покинули Югославию и переселились во Францию, где они и сейчас находятся.

Сама настоящая монахиня в полном смысле этого слова, строгая к себе и милосердная и справедливая к другим, Игумения Феодора поддержала в своей обители, как под большевиками, так и в свободной Франции, все самые лучшие традиции русского монастыря: ежедневные службы и молитвы и труд сестёр, радушие к многочисленным богомольцам и посильную помощь бедным и скорбящим. Все сёстры, как старые, так и новопоступившие, питали горячую любовь к своей Игумении, почитали её и вполне ей во всём доверяли.

Во время своей долгой и тяжёлой болезни Игумения Феодора была примером кротости  и терпения как для всех сестёр, так и для богомольцев. Она часто причащалась. Несмотря на усилия докторов и сестёр, которые за ней ухаживали, болезнь всё ухудшалась и вечером 21 декабря 1976 года Игумения Феодора отошла в другой мир, причастившись утром, окружённая сёстрами. Хотя сердца всех были полны глубокой скорби, все чувствовали, что она уже созрела для Царства Небесного и будет молитвенницей за свой монастырь. Отпевание совершил Архиепископ Антоний Западно-Европейский, в сослужении всего Парижского духовенства. Настоятельницей Владыка назначил её духовную дочь и помощницу монахиню Магдалину (Граббе).

Der Beitrag Памяти Игумении Феодоры erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

В 1870-е годы семью Ефимовских постигло несчастье – разорение и тяжёлая болезнь отца в провинции, где он нашёл себе службу. Мать уехала к нему, а Евгения Борисовна осталась в Москве с младшей сестрой и поступила учительницей французского языка в Николаевский институт. После кончины отца графиня Ефимовская открыла собственную школу-пансион, где старалась применить педагогические идеи славянофилов, с которыми она в это время близко сошлась, особенно с семьёй Ивана Сергеевича Аксакова (1823-1886). Впоследствии, в одном из леснинских храмов на стене в алтаре были помещены с соответствующей надписью иконы святых покровителей Алексея Степановича Хомякова (1804-1860), Ивана Васильевича Киреевского (1806-1856), Ивана и Константина Сергеевича (1817-1860) Аксаковых.

В 1877 году графиня Ефимовская сильно обожгла ногу и была вынуждена закрыть пансион. Она долго болела, а затем уехала в Европу – сначала во Францию, где посетила Ивана Сергеевича Тургенева (1818-1883), а потом в Англию. Вернувшись из-за границы в Россию в 1880-е годы, Евгения Борисовна служила в Екатерининском Институте в Петербурге, работала в женском епархиальном училище при Великобудищском монастыре в Полтавской губернии и преподавала в православной народной школе Сергея Александровича Рачинского (1833-1902), известного славянофила, педагога и общественного деятеля. До того, как создать свою образцовую сельскую школу, Рачинский заведовал кафедрой ботаники в Московском университете и был неофициальным редактором Русского Вестника. Выйдя в отставку в 1872 году, он поселился в своём имении Татево, где занялся православной педагогической и публицистической деятельностью, пропагандируя народное образование в церковном духе. Опыт, полученный графиней Ефимовской в Татево, позднее нашёл широкое применение в леснинских школах.

Девятнадцатого октября 1885 года, по приглашению высокопреосвященнейшего Леонтия, архиепископа Холмского и Варшавского (Иван Алексеевич Лебединский, 1822-1893, с 1891 митрополит Московский), Евгения Борисовна прибыла в село Лесна Яновского уезда Седлецкой губернии, где стала настоятельницей созданной ею православной женской общины. Прежде, чем согласиться на приглашение Владыки Леонтия, графиня Ефимовская посетила оптинского иеромонаха, старца Амвросия (Александр Михайлович Гренков, 1812-1891), потому что не решалась без благословения браться за исполнение смелого замысла – создать «деятельный монастырь», то есть такой, который вёл бы широкую просветительскую деятельность, строил бы школы, больницы, приюты, где работали бы сёстры. Старец благословение дал: «Новый монастырь – по-новому и устрой». Благословение на создание общины в Лесне дал и кронштадтский протоиерей Иоанн (Иван Ильич Сергиев, 1829-1908). Роль св. прав. Иоанна Кронштадского и преп. Амвросия Оптинского в истории обители не ограничивается благословением на её создание. Преп. Амвросий Оптинский, опытный руководитель женским монашеским подвигом, составил для леснинских сестёр келейное правило. Св. прав. Иоанн Кронштадский с первых дней существования обители постоянно оказывал помощь в становлении монастыря – и духовную, и финансовую. Особенно тронула сестёр забота Батюшки, провидчески создавшего возможность приютить их в Свято-Иоанновском монастыре во время Первой мировой войны своими настойчивыми просьбами «прибавить построечек» для «лесняночек», высказанными ещё в 1902 году, задолго до войны и революции. Кроме того, Батюшка Иоанн благословил одну из своих духовных дочерей, почётную гражданку Петербурга Пелагию Ивановну Поршневу, пожертвовать землю для Леснинского подворья на набережной Чёрной речки, у Новой деревни.

В 1889 году община была официально признана первоклассным женским монастырём, получившим название Леснинского Богородицкого, а графиня Ефимовская, принявшая монашеский постриг с именем Екатерина, была назначена его игуменией. Помимо управления «деятельным монастырём», что включало руководство духовной жизнью сестёр и приютских детей, строительство храмов, школ и жилых помещений, сельскохозяйственное и промышленное производство при монастыре, а также благотворительность, образование и медицинскую помощь населению, Матушка Игумения способствовала созданию новых монастырей и писала богословские труды.

Обитель часто посещали архиереи, а также представители местных светских властей. Ежегодно на престольный праздник приезжал Владимир Карлович Саблер (1847-1929), член Государственного совета и обер-прокурор Святейшего Синода. Свят. Тихон, Патриарх Московский и Всея Руси (Василий Иванович Белавин, 1865-1925), в свою бытность ректором Холмской семинарии, по приглашению Матушки Екатерины, участвовал в богослужении в леснинских храмах, а также совершал постриг сестер в рясофор и малую схиму. В 1899 году монастырь посетил св. прав. Иоанн Кронштадтский. Обитель пользовалась исключительным вниманием и покровительством Государя и Государыни, которые дважды посетили монастырь. В память о паломничестве Царственной Семьи в Лесну в 1900 году Матушка Екатерина построила часовню в городе Бела Седлецкой губернии.

В 1907 году, по ходатайству Матушки Екатерины, которая перенесла ампутацию ноги и желала уйти на покой, игуменией была назначена казначея Нина (дочь председателя Виленского окружного суда Наталия Григорьевна Коссаковская, +1949), но обстоятельства сложились так, что монастырём пришлось управлять вдвоём.

Во время Первой мировой и Гражданской войн монастырь пережил несколько спешных эвакуаций: сначала в Петербург в 1915, затем в Бессарабию в 1917, оттуда – в Сербию в 1921: на барже по Дунаю в Белград, а затем в Хопово, где Матушка Екатерина руководила духовной жизнью сестёр, писала на богословские темы и выступала с докладами на съездах православной молодёжи. В 1923 году Хоповскую обитель неожиданно посетил король Александр I Карагеоргиевич (1888-1934), покровитель Белой русской эмиграции в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (Окончивший в 1904 году Пажеский корпус в Санкт-Петербурге, король Александр был верховным главнокомандующим Сербской армии во время Первой мировой войны и был награждён российским императорским орденом Святого Георгия. Он был убит в Марселе в 1934 году болгарским террористом). Под колокольный звон он был торжественно встречен сестрами во главе с Матушкой Екатериной и духовенством.

В сентябре 1925 года в Хоповском монастыре проходил Общеевропейский съезд и конференция русской студенческой молодёжи, и участники съезда надолго запомнили любовь и смирение Матушки, а также её горячее участие и живой интерес ко всему происходящему на съезде. По воспоминаниям архиепископа Чикагского и Дейтройтского Серафима (Леонид Георгиевич Иванов, 1897-1987), «у многих участников конференции именно в Хопово созрело окончательно решение посвятить свою жизнь служению Церкви». Вскоре после этого съезда Матушка скончалась и была похоронена в Хопово. Отпевание состоялось 18/31 октября 1925 года.

В 1984 году ахимандрит Досифей из монастыря Гргетег, давний почитатель Матушки, добился разрешения восстановить надгробие на её могиле. Со времени поджога сербскими партизанами в 1943 году Хоповский монастырь был в запустении, и могилу Матушки пришлось искать. В поисках помогала настоятельница Хоповского монастыря с 1968 по 1987 год, игумения Мария, которая в 1923-1925 годах была хоповской послушницей, и местные жители, знавшие монастырь до разорения. Могилу нашли, обрели гроб и в нём – нетленное тело Матушки Екатерины, которое погребли заново, потому что не имели благословения на открытие мощей.

Der Beitrag Матушка Екатерина erschien zuerst auf Леснинский монастырь.

Леснинский монастырь начал своё существование как православная женская община в селе Лесна на границе России с Австро-Венгрией, в 1885 году, через 10 лет после того, как местным православным была возвращена чудотворная икона Божией Матери, найденная леснинскими крестьянами 14 сентября 1683 года в лесу и отнятая у православных католическим духовенством. Основательница общины, графиня Евгения Борисовна Ефимовская, будущая игумения Екатерина (1889-1925), прибыла в Лесну из Москвы, получив благословение на создание общины от преп. Амвросия Оптинского и св. прав. Иоанна Кронштадтского.

В 1889 году община была преобразована в монастырь, в котором кипела духовная и хозяйственная жизнь. В нём были фруктовые сады, паровая и ветряная мельницы, животноводческие хозяйства, рыбные пруды, всевозможные мастерские, кирпичный завод, макаронная фабрика, пекарня и кондитерская, сиротский приют, учебные заведения для младшего, среднего и старшего возраста, различные профессиональные школы, больница с амбулаторией, операционной, аптекой и фармацевтической лабораторией. Сёстры учили, лечили и обеспечивали лекарствами и продуктами всех нуждающихся из окрестных сёл. Монастырь выстроил несколько новых храмов и среди них собор, посвящённый Воздвижению Креста Господня, и храм Святой Троицы. На праздники в обитель собиралось до 30 тысяч паломников. В 1915 году в монастыре было 500 сестёр и 700 детей.

Когда XX век ввёл православных в новую эпоху испытаний за веру, леснинские сёстры избрали путь странничества, покинув сначала Холмщину, а потом и Россию. Первая мировая война заставила их переехать в Санкт-Петербург, где одни нашли приют в Новодевичьем Воскресенском монастыре, а другие в Свято-Иоанновском. Некоторые уехали в Понетаевский монастырь Нижегородской губернии. Из Петербурга в 1917 году сёстры переехали в Бессарабию, а оттуда в 1920 году – в Сербию, где разместились в древнем монастыре Хопово. Там родилась традиция, определившая главную задачу монастыря на многие годы в изгнании, – стать духовной опорой для русских эмигрантов. Во время Второй мировой войны сёстры эвакуировались в Белград. Престарелая Матушка Нина (1907-1949) мужественно сопротивлялась богоборческой власти, и монастырь стал прибежищем для всех, кому грозила тюрьма в Белграде или вывоз в СССР.

В конце 1940-х годов возникла опасность высылки монастыря из Югославии в СССР. Матушка Феодора (1949-1976) воспользовалась связями в дипломатических кругах, и в 1950 году сёстры выехали во Францию, где сначала арендовали дом в Фуркё под Парижем, а в 1967 году купили поместье Провемон в Нормандии. Переезд монастыря не нарушил контакта сестёр с русскими эмигрантами, напротив, паломники стали приезжать не только из Франции, но и из других стран.

При Матушке Магдалине (1976-1987) в монастыре часто бывал брат Иосиф Муньоз с мироточивой Иверской иконой. При Матушке Афанасии (1987-1993) в монастыре прошёл Первый Ахиерейский Собор Русской Зарубежной Церкви, а также стали приезжать паломники и послушницы из бывшего СССР. В 1993 году игуменией стала Матушка Макрина. Находясь в монастыре с 1957 года, она помнит и хранит традиции Матушки Феодоры, старых леснинских сестёр и святителя Иоанна Шанхайского.

С 1993 по 2003 год при обители жил на покое архиепископ Серафим (1993-2003), который помогал сёстрам принимать паломников из всех стран русского Зарубежья и из России. Он участвовал во Втором Архиерейском Соборе Русской Зарубежной Церкви, состоявшемся в монастыре в 1994 году, а также в духовных и церковно-певческих съездах, которые проводились при монастыре ежегодно с 1996 по 2000 годы.

Der Beitrag Краткая история монастыря erschien zuerst auf Леснинский монастырь.